– Слышал, дядя, не беспокойся, – морщусь я. – Не нужно читать мне лекции, мы не в школе, и ты не преподаватель гербологии. Между прочим, Спраут утверждает, что я – ее лучший ученик за все время работы в Хогвартсе. А ведь ты тоже у нее учился.
– Тогда был жив ее муж, и она уделяла больше времени личной жизни, чем должностным обязанностям, – возражает дядя Элджи. – Впрочем, ладно. Будем считать, что ты знаешь, что делаешь. Это, во всяком случае, не смертельно, а там у вас и целитель есть, и зельевары.
– Вот именно, – подтверждаю я.
– Ну, а в целом… – дядя теребит редеющие волосы и неуверенно смотрит на меня, – в целом ты как?
– Нормально, – я слегка пожимаю плечами.
– Ты же… – он запинается, – ты понимаешь, о чем я спрашиваю…
– Понимаю. Но мне сейчас не до этого, сам видишь.
– Ясно, – он заметно расслабляется и веселеет.
– А даже если бы у меня появилась личная жизнь, не думаю, что я стал бы тебе докладываться, – добавляю я с вежливой улыбкой.
– Личная… кхм… – дядино лицо начинает покрываться красными пятнами.
– Забавно, три года назад ты был более красноречив, – замечаю я, с любопытством наблюдая за ним.
– И я надеюсь, ты помнишь…
– О, да, я помню! Я вообще на память уже давно не жалуюсь. Мы с ней, так сказать, нашли общий язык. А твои слова, по правде говоря, в нее буквально врезались.
– Что ты хочешь этим сказать? – подозрительно спрашивает он.
– Мне не хочется это обсуждать, – отрезаю я. – Только хочется, чтобы ты понял: моя личная жизнь принадлежит только мне, и только мне решать, какой она будет.
– Невилл, семья…
– Хватит! Или мы поссоримся. А я этого не хочу.
– Я тоже не хочу, – дядя бросает взгляд на пакетики, что лежат на столе.
– Ты же не собираешься шантажировать меня семенами? – ехидно интересуюсь я.
– Нет, конечно! – быстро отвечает он и скользит по мне задумчивым взглядом: – А ты повзрослел.
– Когда-нибудь это должно было случиться.
– Повзрослел, – повторяет он. – Августа говорила, но я не верил. Выходит, тебе теперь никто не указ.
– Да. Надоели указы, – соглашаюсь я. – Хотя это не значит, что мне не нужны советы. Но только если я сам спрошу. А давить не надо. Я не слизняк какой-нибудь.
– Ладно, парень, – вздыхает Элджи, – делай, как знаешь. Болтать я не стану, как и обещал, а ты обращайся, если что понадобится. Только нарушать закон, – он кивает на семена, – я больше не буду.
– Больше и не надо, – я усмехаюсь. – Теперь моя очередь.
*
Дни идут, но ничего не меняется. Ничего. Иногда я думаю пойти к нему и даже выхожу из башни и спускаюсь вниз, но не решаюсь пройти по коридору к его кабинету, и вместо этого иду в теплицы. Конечно, это форменное издевательство над самим собой, но если я приду, а он выгонит меня вон, будет еще хуже. А он может. И я почти уверен, что так бы оно и было, если бы я все-таки рискнул.
Может, конечно, я и ошибаюсь, но навязываться все равно не хочется. Раньше мы заранее договаривались, когда я приду в следующий раз, а, если у него менялись планы, он цеплялся к какой-нибудь ерунде и задерживал меня после урока. Каждый раз я надеюсь, что он снова так поступит, но он делает вид, что меня не существует. Даже не смотрит в мою сторону. На уроках ведет себя, как обычно, язвит – в основном, в адрес Гарри, – а меня игнорирует. Оценки за проверочные я получаю высокие, но, уверен, у Гермионы они еще выше, а он на нее плевать хотел, так что это совсем не показатель. Я смотрю на него украдкой, пытаюсь понять, о чем он думает, но мне даже глазами с ним встретиться не удается. Видимо, меня для него больше нет. Это больно. И я по нему скучаю.
Только в моих снах он не ведет себя как чужой. Но сны – это сны. Всего лишь плод моего больного воображения. И я не думаю, что у реального Снейпа есть хоть немного общего с тем Снейпом, который способен одним прикосновением привести меня в состояния блаженства. Хоть это у меня есть. Но реального Снейпа мне очень не хватает.
Единственная радость в жизни – это Джинни. С тех пор, как она окончательно рассталась с Дином, общение с ней превратилось в сплошное удовольствие. Похоже, она действительно решила плюнуть на то, что о ней якобы говорят. Ну, и правильно, тем более в последнее время о ней говорят только то, что она исключительно красивая девушка. Интересно, только мне кажется, что Гарри, наконец-то, тоже это заметил? Судя по тому, какое лицо делает Гермиона, когда видит их вместе, не только. Джинни я об этом не говорю. Гарри ей до сих пор нравится, и если завтра он начнет разглядывать кого-то другого, будет только хуже. Будь я на месте Гарри, давно бы уже перестал ограничиваться исключительно разглядыванием. Не понимаю, зачем люди так все усложняют.