Голос садится, и мне приходится прервать пересказ из-за кашля. Снейп смотрит на меня все с тем же равнодушным любопытством, с каким я в детстве разглядывал насекомых. Почему-то чертовски хочется его ударить. Я трясу головой, пытаясь прогнать эту дикую мысль, и продолжаю:
– Они спланировали побег, но все пошло не так, как было задумано. К сожалению, их родители оказались не такими уж слепцами. Лэйет Прюденс был тяжело ранен. Милтону удалось аппарировать вместе с ним на остров Уайт, где он однажды был вместе с родителями. Он… он умер буквально у него на руках. Милтон сам похоронил его. После этого он несколько лет скрывался среди магглов, изменив свою внешность до неузнаваемости, пока не попал в лапы маггловской Инквизиции. Он был сильным волшебником, но Инквизиция в те времена побеждала за счет количества. Его уже привязали к столбу и развели костер, когда появились авроры. Они спасли его, но только затем, чтобы отправить в Азкабан без суда и следствия. Его родители имели определенные связи, поэтому Милтона могли отпустить в том случае, если он публично признает, что Прюденс принудил его к побегу. Милтон наотрез отказался. В Азкабане он провел почти пять лет, прежде чем сумел сбежать. Для этого ему пришлось убить двоих охранников, дементоров там тогда еще не было…
Я залпом допиваю пиво и ставлю стакан на стол, не глядя на Снейпа. Если я сейчас опять увижу это выражение лица, то, боюсь, желание ударить его превратится в потребность.
– Несколько лет он скитался по стране, меняя внешность и аппарируя с места на место. Его продолжали искать, более того, собственные родители объявили награду за его голову, поэтому он не мог позволить себе вести оседлый образ жизни. Однажды он попал под сильное темномагическое проклятие, но сумел аппарировать в Рэндлшемский лес. Оказавшись в лесу, он понял, что не чувствует ног. Снять проклятие ему так и не удалось. Почти сутки он пролежал на земле, пока его не нашел слепой старик сквиб, живший неподалеку. Кое-как старик сумел дотащить его до дома и привести в чувства. Тогда ему было тридцать четыре. До конца жизни он так и оставался парализованным, через два года отказали еще и руки. Незадолго до этого он как раз начал писать автобиографию. Чувствуя, что надолго его не хватит, он изобрел самопишущее перо, которым сейчас с таким восторгом пользуются журналисты и секретари. Книга так и не была закончена, потому что в тысяча четыреста девяносто втором году он перестал говорить. Тот старик по мере сил ухаживал за ним, но вылечить, конечно, не мог. Возможно, целители и помогли бы, но для Милтона обращаться к ним было смерти подобно. Еще через два года он умер. Все.
– Прекрасно, Лонгботтом, – спокойно говорит Снейп. – Похоже, вы перечитывали эту книгу неоднократно. Знаете, что было дальше?
– Нет, сэр.
– Слепого старика звали Арчибальд Олсопп, он принадлежал к древнему – сейчас уже благополучно вымершему – роду, в котором не признавали ни сквибов, ни браков с магглами и магглорожденными, ни тому подобных отклонений. Арчибальд официально их родственником не являлся, однако вполне мог это доказать. После смерти Милтона он отправился к своему троюродному племяннику и пригрозил, что объявит о себе на весь свет, если тот не поможет ему размножить книгу. После того, как племянник это сделал, он убил его, а полученные экземпляры отправил самым знаменитым чистокровным семьям, включая непосредственно Милтонов.