– В смысле? – не понимаю я.
– Ну, операция, – охранник щелкает пальцами. – Силикон накачала, морду подправила, а от члена все никак не избавится. А покупателей на такой товар больше, чем кажется на первый взгляд. Мы на все глаза закрывали, но когда она наркотой начала приторговывать, да еще и внаглую, не выдержали. Не хватало еще, чтобы из-за нее у клуба проблемы были. Лично я работу терять не хочу.
Н-да… Это, конечно, серьезно. Надо же, оказывается, у магглов тоже есть наркотики. Бербидж об этом не говорила. С другой стороны, почему бы им не быть? На месте этого Эдди я бы тоже не стал связываться с такой особой. Знать бы еще, что такое силикон. А, впрочем, переживу как-нибудь. Наверняка какая-нибудь неприятная маггловская штука.
– Кстати, о наркоте, – вдруг говорит охранник, пристально глядя на меня. – Что-то мне глаза твои не нравятся. Ты, случаем, не балуешься?
– Нет, сэр, – честно отвечаю я. Мне скрывать нечего. Если только не считать наркотиком зелье Бодрости. Но это его ни в малейшей степени не касается. Те наркотики, которые он имеет в виду, я уж точно не употребляю.
– Так… – произносит он, внимательно изучая мое лицо, – ну, зрачки нормальные… Неделя была тяжелая?
– Если бы только неделя…
– Понимаю, – он окидывает взглядом мою фигуру. – Спортсмен, что ли?
– Вроде того, – уклончиво говорю я.
– Ну, развлекайся тогда. Удачной ночи!
Охранник хлопает меня по плечу и отворачивается, моментально потеряв ко мне интерес. Понаблюдав за ним пару секунд, я захожу внутрь.
Я быстро покупаю билет и прохожу через фойе, разглядывая пеструю публику. Публика, в основном, молодая, хотя попадаются и зрелые мужчины. Женщины, как ни странно, тоже присутствуют – особенно много молоденьких девушек. Им-то что здесь делать? Некоторые парни косятся на меня с любопытством, но я прохожу мимо, даже не оборачиваясь. Сначала мне нужно выпить. Выпить, расслабиться и привыкнуть к этой обстановке.
У подножия лестницы страстно целуются двое парней. Муховертку мне в задницу!.. Такое вообще бывает? Только у магглов, наверное. Нам не светит. Нам только в подполье прятаться, как крысам. Я трясу головой, отгоняя неприятные мысли, и поднимаюсь по лестнице практически бегом. Теперь в бар. Тут их даже два, с ума сойти. Я поворачиваю налево – давно хотел это сделать – и оказываюсь в помещении, заполненном народом. Играет ненавязчивая музыка – какая-то сентиментальная песенка о сияющей светом любви2.
Наконец, мне удается найти место, я сажусь на высокий стул возле барной стойки и изучаю алкогольное меню. Н-да, с деньгами я, кажется, погорячился. На содержимое моего кошелька здесь неделю можно беспробудно пить, и еще столько же останется. Ну да ладно, много – не мало. Пусть будут.
Подумав, я решаю для начала заказать пиво. Не уверен, что стóит пробовать все эти неизвестные коктейли с дикими и пошлыми названиями. Мало ли, из чего они их делают. А пиво – это все-таки что-то более привычное. В ожидании заказа я стараюсь лишний раз не смотреть по сторонам, а когда пиво приносят, понимаю, что был очень неправ. Уж на что, но на то пиво, которое я пробовал, этот напиток совсем не похож. Наше пиво сладковатое, даже немного приторное, а это – с горчинкой. Правда, вкус недурен. Даже очень. А еще оно крепче.
После второй кружки я решаю, что можно и осмотреться. Нервы шалят, чтоб их! Причем, шалят они, судя по всему, только у меня. Все остальные ведут себя расслабленно и не комплексуют. Одни с упоением целуются, другие стреляют глазами по сторонам, третьи потягивают коктейли, барабаня пальцами по столу в такт музыке, и нимало не смущаются происходящим вокруг. Наверное, это и есть настоящая свобода. Но музыка все-таки дурацкая. Тошнит уже про этот свет любви слушать. Третий раз одну и ту же песню крутят, сколько можно?
Подумав, я прошу у бармена виски. Хватит жидкости. Пора переходить на более серьезные напитки. Маггловское виски тоже оказывается крепче нашего. И вкус совсем не тот. Только на сей раз наше лучше. Если сравнивать, то по вкусу огневиски к коньяку ближе, чем к своей маггловской разновидности. Впрочем, плевать. Я не для вкуса сейчас пью. Просто расслабиться никак не получается.
Почувствовав на себе чей-то взгляд, я быстро поворачиваю голову и вижу, что на соседнем стуле, который до этого занимала мрачного вида девушка, теперь сидит худенький, даже хрупкий, парень лет двадцати и разглядывает меня с таким откровенным интересом, что становится слегка не по себе.
– Привет, красавчик, – растягивая слова, как Малфой, произносит он. – Я тебя здесь раньше не видел.