– Мам, ну хватит, отпусти уже меня, – раздается вскоре слабый голосок Джинни.
Подняв голову, я вижу, что мать прижала ее к себе так сильно, что, кажется, ей и дышать уже нечем, и поспешно отворачиваюсь, чтобы не смущать их еще больше. Мерлин, как же это все…
Наконец, Джинни не без помощи отца удается уговорить миссис Уизли отпустить ее. Слезы эта несчастная женщина уже не скрывает. Через силу, срывающимся голосом она дает дочери последние наставления: «Ни во что не ввязывайся», «ни с кем не спорь», «не зли Снейпа, даже если очень хочется». Джинни кивает, но я не думаю, что она собирается выполнять эти просьбы. Да и миссис Уизли, скорее всего, тоже это понимает. Мистер Уизли ни о чем не просит – только желает удачи. Нам обоим. Это правильно, она нам сейчас нужна. Не меньше, чем Гарри, наверное. Кто знает, чего ждать от этих Пожирателей. Лично я не жду ничего хорошего.
Попрощавшись с родителями Джинни, мы быстрым шагом, не оглядываясь, проходим через платформу и ныряем в первый попавшийся вагон. Найти свободное купе удается почти сразу – большинство учеников до последнего не отпускают родители. Я закрываю дверь, накладываю заглушающее заклинание, и мы с Джинни остаемся вдвоем.
– Как ты? – этот вопрос мы задаем друг другу одновременно.
Я предлагаю ей рассказывать первой и уточняю насчет Рона. Джинни накручивает на палец прядь волос и, хитро улыбнувшись, говорит:
– Рон совсем плох. У него, видишь ли, обсыпной лишай. Пожиратели… то есть, сотрудники Министерства, к нему даже приближаться не стали.
– Обсыпной лишай, говоришь? – усмехнувшись, уточняю я. – Где же он его подцепил?
– Ну, ты же знаешь Рона. Он такой неосторожный, – она горестно качает головой и вдруг безо всякого перехода сообщает: – А еще мы, наконец, избавились от упыря. Помнишь, я тебе говорила, что у нас на чердаке живет упырь?
Услышав это, я с трудом сдерживаю смех. Упырь, ну надо же! Воистину, даже самая неприятная и бессмысленная тварь может в итоге принести пользу! Интересно, а из Крэбба и Гойла можно пользу извлечь? Они ведь тоже неприятные и бессмысленные твари.
Больше ничего веселого Джинни мне, к сожалению не рассказывает. Сообщает о Табу, которое Волдеморт наложил на собственное имя, но это мне и без того известно. Зато я узнаю, что происходило с Гарри в июле, когда у меня был один из кошмарных приступов паники. Об этом Джинни говорит шепотом, почти вплотную прижавшись губами к моему уху. Здесь никого нет, но говорить вслух все равно как-то страшно. Мало ли что?
Джинни говорит сбивчиво и запинается через каждое слово. Еще бы – речь ведь идет о людях, которые ей дороги. А с двойниками придумано здорово. Страшно представить, как все могло бы закончиться, если бы не этот ход. Услышав о том, что произошло с Джорджем, я обнимаю Джинни и успокаивающе глажу по спине. Ничего. Это же близнецы – их так просто не возьмешь. Все равно будут смеяться.
И опять Снейп… Мерлин, я ведь знаю, знаю, что он мерзавец! И все равно, каждое лишнее подтверждение этого неоспоримого факта почему-то вызывает удивление и недоверие. Он что, на моих глазах должен кого-то убить, чтобы я начал испытывать только злость, как все нормальные люди?
Джинни между тем продолжает рассказывать. О том, как они с матерью ждали их, то и дело выбегая на улицу, с каким ужасом смотрели на пустые портключи, как друг за другом все возвращались – не совсем невредимые, но живые. Гермиона и Кингсли, мистер Уизли и Фред, Рон и Тонкс… Мерлин, как же это отвратительно – вот так ждать! А потом Билл и Флер с сообщением о смерти Шизоглаза Муди…
– Шизоглаз мертв, вот как… – бормочу я.
– Да, он… постой, а разве ты его знал? То есть настоящего?
– Не то, чтобы знал, но пару раз видел, когда был ребенком. Мои родители вместе с ним работали, поэтому бабушка тоже его знала. Жаль…
– Да…
Помолчав немного, Джинни продолжает. Теперь о свадьбе и нападении Пожирателей и сотрудников Министерства, которых уже невозможно отличить друг от друга. Впрочем, обо всем этом я знаю из письма МакГонагалл. Хорошо, что больше никто не погиб.
Джинни замолкает и смотрит в окно. Мне кажется, ее гложет что-то еще – не только воспоминания о страшных событиях лета, не только мучительная неизвестность. Я не задаю вопросов. Пусть сама расскажет, когда посчитает нужным.
Затем Джинни спрашивает, как прошло лето у меня. Ответить я не успеваю – дверь купе открывается и заходит Луна – как всегда, спокойная, почти безмятежная.