– Вот вы где! А я вас видела на платформе, но не успела окликнуть.
– Мы места хотели занять, – объясняю я. – Как у тебя дела?
– У меня хорошо, спасибо, – с легкой улыбкой сообщает она, усаживается напротив нас и аккуратно расправляет мантию. – А как вы?
– Нормально, – быстро отвечает Джинни, и я понимаю, что ей ужасно не хочется повторять все это еще раз. Слишком много эмоций. Да и подробности Луне знать ни к чему.
Тут дверь снова открывается – на этот раз за ней обнаруживается взволнованный Симус. Он торопливо здоровается и хлопается на сиденье рядом с Луной.
– Ты знаешь, как там Дин? – быстро спрашивает Джинни до того, как он успевает открыть рот.
– Да… то есть уже нет, – вздыхает Симус. – Мы с ним переписывались, но с тех пор, как его имя появилось в этом мерзком списке, письма приходить перестали.
– Почту проверяют, – замечает Луна.
– Да, знаю. Наверное, он просто боится писать. Но его имя все еще в этом списке, а значит, они до него не добрались. Только на это и остается надеяться.
Симус со злостью ударяет кулаком по сиденью и ругается вполголоса. Дин его друг, и, естественно, что он нервничает. Впрочем, в руки себя он берет довольно быстро и переходит к насущным вопросам:
– Что с Гарри? И почему нет Рона? И где Гермиона прячется?
Луна смотрит на нас с любопытством – ей тоже интересно обо всем этом узнать. Мы с Джинни переглядываемся. Я взглядом спрашиваю у нее разрешение и вкратце, без подробностей и деталей, ввожу их в курс дела, не забыв сообщить и о запрете на произнесение имени Волдеморта. Впрочем, Луна, как выясняется, уже знает. Откуда, интересно? Хотя чему тут удивляться…
– Дела… – тянет Симус, переваривая услышанное, и замечает, что мы, судя по всему, остались без старост.
Тут же выясняется, что значок получил не только я, но и Джинни тоже. Я даже не удивлен. Кто, если не она? Приятно, что МакГонагалл нам доверяет. И странно все-таки, что Снейп не стал возражать. Симус выглядит немного уязвленным, хоть и старается не подавать виду. Наверное, считает, что ему эта должность подошла бы больше. Луна, как обычно, невозмутимо, напоминает, что нам сейчас положено находиться в вагоне для старост.
– Не думаю, что вам стóит идти, – с сомнением говорит Симус. – Там, наверное, сейчас толпы слизеринцев.
– Вряд ли толпы, – возражает Джинни. – Максимум четыре человека, так что нас все равно больше.
Это звучит резонно, хотя слизеринцы, конечно, и весь факультет могут в вагон для старост притащить. Для массовки, так сказать. Но идти все равно нужно. Порядок есть порядок.
К головному вагону мы шагаем плечом к плечу, точнее головой к плечу, учитывая, что Джинни намного ниже меня ростом. На всякий случай крепко сжимаем палочки, но по дороге так и никого и не встречаем.
В вагоне для старост я, разумеется, еще ни разу не был. Посадочных мест здесь всего десять, да больше и не нужно. По две скамьи справа и слева и по центру – напротив них – скамья и стол для старост школы. На столе, свесив ноги, сидит Паркинсон, а рядом с ней топчутся ухмыляющиеся Крэбб и Гойл. Чуть поодаль стоят Малфой и светловолосая девушка, имени которой я не знаю. В отличие от своих приятелей, Малфой не ухмыляется, неуверенно вертит в руках палочку и настороженно поглядывает по сторонам, словно в любую минуту ожидает нападения. Падма, Энтони, Эрни и Ханна стоят рядом в проходе между скамьями.
– Наконец-то, Лонгботтом и Уизли изволили явиться! – приторным голосом произносит Паркинсон. – Вы настолько тупы, что все это время не могли найти дорогу?
– Нет, – спокойно отвечает Джинни. – Мы ждали, когда подействует зелье от тошноты, без которого на ваши гнусные рожи просто смотреть невозможно.
Кто-то из девушек – не знаю, Падма или Ханна, – весело фыркает, а Паркинсон спрыгивает со стола и делает шаг в нашу сторону, размахивая палочкой. Я выступаю вперед, загораживая Джинни, которая тоже поднимает палочку. Ребята расправляют плечи и принимают воинственные позы. Паркинсон, оценив перевес, останавливается.
– Значит так, – презрительно говорит она. – Раз все, наконец, в сборе, объясню ваши обязанности. Вы все, – небрежный кивок, – отвечаете за порядок на своих факультетах головой. В случае чего, отчитываться будете не перед своими деканами, – брезгливая гримаса, – а перед директором лично. Более того, он будет сам вызывать вас по мере необходимости. Снимать баллы вы можете с кого угодно, даже друг с друга, кроме студентов Слизерина, – самодовольная усмешка. – В остальном все по-прежнему. Вопросы есть?
– Да, есть один вопрос, – вежливо произносит Энтони. – Какой именно частью тела думал Снейп, когда назначал старостами школы тебя и Крэбба?