– Веритасерум, – произносит он, и стена раздвигается, открывая проход. – Заходите.
Ну да. Какой директор, такие и пароли. Правда, я ожидал что-нибудь вроде: «Смерть грязнокровкам!» или «Слава Темному лорду!», но зелье – тоже вариант. Я осторожно становлюсь на ступеньку, и лестница начинает двигаться вверх по спирали. От того, что Снейп стоит у меня за спиной, ужасно не по себе, и я мысленно уговариваю проклятую лестницу хоть немного ускориться. Такое ощущение, что она еле ползет, хоть голова и кружится.
Наконец, движение прекращается, Снейп толкает тяжелую дверь и пропускает меня вперед. Кабинет Дамблдора – ну не могу я называть его по-другому! – большой и просторный, по стенам развешаны портреты бывших директоров и директрис, которые с любопытством поглядывают на меня из-под полуприкрытых век. Дамблдор на своем портрете даже не шевелится – судя по всему, спит крепко. Письменный стол на когтистых лапах – в кабинете деда был очень похожий, а на полке за ним – Распределяющая Шляпа. На столе лежат пергаменты, чернильница, перья, какие-то приборы, а с краю стоит довольно большая сфера с мутной зеркальной поверхностью.
Снейп усаживается за стол и жестом указывает на кресло напротив. Вежливо-ироничное: «благодарю вас, профессор, но я постою» почему-то произнести не получается, я сажусь и смотрю на него в упор, стараясь не опускать глаза.
– Вы бьете все рекорды, Лонгботтом, – холодно произносит он. – Даже Поттеру не удавалось покалечить ученика до начала учебного года.
– Этого громамонта давно пора было покалечить, сэр, – ровным голосом отвечаю я.
– Не забывайтесь, Лонгботтом. Вы будете наказаны.
Тоже мне, новость! Я сдерживаю усмешку.
– Конечно, сэр.
– Сейчас вы отправитесь в хижину Хагрида и эту ночь проведете в его компании в Запретном лесу, – мрачно сообщает он и добавляет, ехидно ухмыляясь: – Равно как и все ночи на этой неделе.
Я изображаю возмущение, и его ухмылка становится еще шире. На самом деле, мне довольно трудно сдержать ликование. Отработка с Хагридом, ерунда какая! Да и зелье Бодрости я захватил, так что даже спать не буду. Жаль, только АД на этой неделе собрать вряд ли удастся. Ну, ничего, как раз успеем оценить обстановку. Да и ночь – не вечер, кое-что я вполне сумею предпринять.
– Да, сэр, – сквозь зубы цежу я, стараясь придать взгляду как можно больше негодования. Судя по его удовлетворенному виду, у меня это даже получается. Мерлин, ну как можно? Как можно быть таким… таким… – Я могу идти?
– Можете, – кивает он, – только учтите на будущее: еще одна подобная выходка, и вы так легко не отделаетесь. Лавры Поттера не для вас, Лонгботтом, и хорошо бы вам это запомнить.
– Запомню, сэр, – я встаю с кресла, разрывая зрительный контакт, и уже собираюсь уйти, но у дверей не выдерживаю и, не оборачиваясь, негромко спрашиваю: – Скажите, профессор, а вам кошмары не снятся? Или вы уже превратили их в свою противоположность?
Несколько секунд за моей спиной царит тишина. Затем я слышу его голос – ровный, холодный и лишенный какого-либо выражения:
– Еще одно слово, Лонгботтом, и срок вашей отработки увеличится до месяца.
Нет. Этого допустить нельзя. Тролль с ним, со сном, но ведь и времени совсем не останется. А оно мне необходимо. Не прощаясь, я выхожу из кабинета. Нужно заглянуть в гостиную и предупредить ребят, не то они искать меня начнут и тоже на отработку нарвутся. Заодно узнаю, что было на распределении.
Симус караулит меня возле прохода – разумеется, пароль ведь мне пока никто не сообщил.
– «Et tu, Brute»1, – негромко произносит он, кусая губы, и я с трудом сдерживаю хохот. Однако МакГонагалл шутница!
Джинни, Лаванда и Парвати ждут в гостиной. Я рассказываю им об отработке, и они облегченно вздыхают. Видимо, тоже ожидали худшего. Как я и предполагал, ужин мне принесли. Вот только некогда сейчас есть.
– С собой возьми, – советует Джинни, аккуратно заворачивая сэндвичи в салфетку. – Хагрид, конечно, может тебя накормить, но, насколько мне известно от Гермионы, он не держит ничего съедобного.
– Так и сделаю. Я много пропустил?
– Не так, чтобы очень, – отвечает Симус. – Эта летучая мышь и не говорила толком ничего, только представила своих приятелей. Честное слово, они друг друга стόят! Такие же страшные и мерзкие!
– В Хогсмид нам ходить запрещено, – добавляет Лаванда, – Тайные ходы забаррикадированы и под охраной, а в школе и окрестностях будут дежурить дементоры и Пожиратели смерти, которые теперь политкорректно называются сотрудниками Министерства… И Фиренце они из школы прогнали, негодяи! – судя по тону, дементоры ее возмущают значительно меньше, чем изгнание кентавра.