– Возвращаясь к вашему вопросу, – продолжает Хелли после того, как мы с Джинни по достоинству оцениваем потрясающий вкус напитка, – могу сказать, что ничего невозможного вы действительно не просите. Надеюсь, вы понимаете, что эльфы не могут не ответить на прямой вопрос, поэтому вы не должны ставить их в неловкое положение и как-либо компрометировать в глазах директора и преподавательского состава.
– Я понимаю.
– Ну что ж. В таком случае мы, пожалуй, поможем вам. Как ты думаешь, Рэмси, стóит им помочь? – она снова пихает в бок мирно посапывающего брата.
– Что такое? – бормочет он.
– Помочь, спрашиваю, им стóит?
Рэмси неожиданно выпрямляется и вперяет в меня цепкий взгляд огромных голубых глаз, который мне удается выдержать.
– Поможем, – коротко бросает он и вновь погружается в сон.
– Можете на нас рассчитывать, мистер Лонгботтом. Однако, – Хелли поднимает палец, – постарайтесь не злоупотреблять нашей помощью. Если будет иметь место нечто подобное, мы немедленно прекратим всякое сотрудничество.
– Конечно, Хелли, – поспешно соглашаюсь я.
– Хорошо, – она на секунду прикрывает глаза – такие же ярко-голубые, как у брата, – и, повысив голос, зовет: – Лауди!
На зов тут же аппарирует еще один эльф, при виде которого я чуть ли не подпрыгиваю на стуле, а Джинни давится чаем. Одетый в брюки и куртку из драконьей кожи и в тяжелые ботинки с заклепками молоденький на вид эльф, только смеривает нас равнодушным взглядом и вопросительно смотрит на хихикающую над нашей реакцией Хелли.
– Слушай меня внимательно, Лауди, – приказывает начальница, посерьезнев. – С этого момента ты целиком и полностью поступаешь в распоряжение мистера Лонгботтома. Ты должен будешь делать все, что он скажет, и помогать ему, когда это потребуется. Тебе ясно?
– Да, госпожа, – коротко отвечает он, взглянув на меня.
– Если мистер Лонгботтом проснется в три часа ночи и захочет лакричный леденец, ты должен будешь ему этот леденец доставить, тебе понятно?
– Я не стану просить леденец в три часа ночи, – вмешиваюсь я, передернувшись – не выношу лакрицу ни в каких видах.
– А почему нет?
– Но вы же сами сказали не злоупотреблять…
– Ну, какое же это злоупотребление? – искренне удивляется Хелли. – Злоупотребление – это если вы начнете уговаривать Лауди шпионить за директором. А леденцы можете просить в любое время. Я даже настаиваю, чтобы вы это делали, поскольку мне придется освободить этого типа от всех прочих обязанностей, и остальные эльфы могут взбунтоваться, решив, что он прохлаждается, когда они выполняют его работу.
– А мне казалось, что эльфам нравится работать… – неуверенно произносит Джинни.
– Я сейчас не об этих лакейских душонках говорю, – фыркает Хелли и, повернувшись к Лауди, добавляет: – Задача ясна?
– Вполне, – кивает он.
– Тогда ступай… Хотя нет, подожди! – встрепенувшись, выкрикивает она до того, как эльф успевает аппарировать. – Еще один момент. Тебе придется переодеться.
Некоторое время Лауди просто переводит взгляд с нее на меня и не произносит ни слова, причем, на его лице постепенно все яснее проступает выражение ужаса.
– В полотенце? – с непередаваемым отвращением цедит он.
– Боюсь, что так, – с притворным сочувствием вздыхает Хелли.
– Я это не надену!
– Да неужели? То есть тебе наплевать, что из-за твоего костюма мы можем оказаться под угрозой?
– Простите, госпожа, – стушевавшись, бормочет эльф. – Разумеется, я сделаю все, что вы скажете.
– Вот и славно, – благосклонно кивает Хелли. – Тем более это ненадолго, так что не переживай… Славный парень, – произносит она после того, как Лауди аппарирует, – только модник тот еще. Одежду уже девать некуда, а ему все мало. Но эльф он на удивление толковый, поэтому беспокоиться вам не о чем.
– Х-хорошо, – киваю я. Почему-то мне кажется, что после всего этого я вряд ли когда-нибудь снова смогу удивляться.
– Ну что ж, – Хелли переплетает длинные пальцы и поудобней устраивается на диване, – теперь можете задавать вопросы.
– Э-э-э… – синхронно произносим мы с Джинни.
– Понятно, – хмыкает она. – В таком случае, я сама расскажу вам нашу историю. Иначе вас будет мучить любопытство, вы начнете искать информацию и обязательно проболтаетесь. Мой рассказ даст вам понять, насколько опасной может быть огласка.