– Постойте! – я, кажется, начинаю догадываться. – Вы хотите сказать, что не только ваше благополучие зависит от Хогвартса, но и Хогвартс зависит от вашего благополучия.
– Именно так! – ликующе восклицает Хелли. – Скажу даже больше: пока цел Хогвартс, живы мы. А пока мы живы, со школой не произойдет ничего непоправимого.
– То есть вам удалось стать практически бессмертными? – недоверчиво уточняет Джинни.
– Ну конечно, нет! – Хелли даже глаза закатывает от такого вопроса. – Бессмертия не существует, мисс Уизли. Бессмертие – это когда ты живешь вечно без каких-либо причин, и ничего с этим нельзя поделать, что в принципе невозможно. А все эти философские камни, хор… кхр… кхм… заклятия, обряды и тому подобное просто отдаляют неизбежную смерть на неопределенный срок, – она трет подбородок, косится на нас с непонятно откуда взявшимся смущением и добавляет: – Впрочем, даже если называть это бессмертием, вашего идейного врага вряд ли заинтересует наш способ. Для этого нужно сначала продаться в рабство.
– Хорошо рабство, – хмыкает Джинни озираясь. – В роскоши купаетесь…
– Ну, купаемся и что с того? – пожимает плечами Хелли, рассеянно выдергивая из обивки дивана несколько золотых шерстинок. – Да, нам нравится роскошь, что в этом плохого? Считаете, что мы только прохлаждаемся? А как вы думаете, кто обеспечивает защиту школы? Кто устанавливает антиаппарационные заклинания, действующие даже на директора? Кто снимает их каждый год, чтобы вы могли заниматься аппарацией? Кто ликвидировал влияние дементоров четыре года назад и делает это сейчас, чтобы вас кошмары по ночам не мучили? Почему, в конце концов, несмотря на обилие лестниц, коридоров и потайных ходов, заблудиться здесь удается только самым одаренным? Думаете, за все это директор отвечает? Как бы ни так! Я уже не говорю о том, что мы вообще не можем покидать территорию школы, если нам жизнь дорога! – она сердито поджимает губы и отворачивается с видом оскорбленного достоинства.
Мы с Джинни удивленно переглядываемся.
– Хелли, а можно задать вопрос? – неуверенно спрашивает она.
– Ну?
– Вы всегда знаете обо всем, что происходит в школе?
– Всегда. Но, если вы позволите ответить на еще не заданный вопрос, далеко не всегда можем вмешиваться. Кроме того, не забывайте, что мы все-таки обязаны подчиняться директору. Конечно, мы можем отказаться выполнять тот или иной приказ, но поступить вопреки нему не имеем права, если, конечно, вы в состоянии уловить разницу.
– В состоянии. А как насчет Хагрида? Вы ведь должны помнить то время, когда в школе учился Том Риддл. Из-за него погибла девочка, Миртл, но отчислили Хагрида. Если вы знали об этом, то почему не рассказали директору?
– Если бы у директора Диппета хватило ума побеседовать с нами о случившемся и поинтересоваться, не известны ли нам какие-либо подробности, – яростно цедит Хелли, вскинув голову, – то мы, непременно, рассказали бы ему, кто является виновником. Однако ничего подобного он не сделал. А мы с Рэмси не обязаны носиться по всей школе и умолять нас выслушать!
– А у Дамблдора, когда он стал директором, ума хватило? – спрашиваю я.
– Ума-то хватило, – фыркает она, – да только не на все.
– В смысле?
– Он не придумал ничего лучше, чем потребовать мои воспоминания об этих событиях и попытаться применить магию, когда я наотрез отказалась их ему предоставить, – Хелли брезгливо морщится. – С тех пор мы с Рэмси зареклись ему помогать. Мы вообще в его дела не вмешивались. А он пришел к выводу, что домовых эльфов ни в коем случае нельзя недооценивать. Во всяком случае, с тех пор я несколько раз слышала, как он об этом говорит, – добавляет она, хихикая.
Мы с Джинни снова переглядываемся. Не слишком красивая картина вырисовывается. Получается, она и о Малфое знала, и Тайной комнате, и о Крауче в роли Моуди… С другой стороны, о Малфое и Дамблдор знал… Кто сейчас разберет, что еще ему было известно?
– Можете осуждать меня, сколько угодно, – сухо говорит Хелли, догадавшись, о чем мы думаем. – Вы не знаете и половины того, что знаю я, но никаких оправданий не дождетесь. Главное, чтобы вы не болтали о том, что здесь услышали.
– Если вы умрете, Хогвартс будет разрушен? – осторожно спрашивает Джинни.
– Вот как, вы уже убить нас собираетесь? Нет, разрушен он не будет. Но все защитные заклинания будут уничтожены, да и не только защитные. Например, красивого потолка в Большом зале вы больше не увидите. Ну, и разрушения кое-какие тоже будут – не без этого. Точно сказать не могу, мы пока еще не умирали. Хотя я понимаю, что вам не терпится.