– Какая же ты молодец, Луна! – искренне говорю я, и она радостно улыбается.
– Ух ты, работает! – восклицает Симус, тоже заметивший сообщение.
– Нужно сообщить о нововведении и другим членам Армии Дамблдора, – замечаю я.
– Я дам знать Фреду и Джорджу, – сообщает Джинни. – Мы с ними еще летом договорились. Даже цифровой код составили, чтобы общаться, но так гораздо удобней.
– Отлично! Думаю, ты не одна такая. В общем, все связывайтесь через галеоны с нашими, и пусть они сделают то же самое, что и вы сейчас.
– А это что-нибудь дает, кроме подписи? – интересуется Энтони.
– Да, дает, – подтверждаю я. – Если назвать имя того, кто, так сказать, состоит в нашем круге, то сообщение попадет только к нему, и ни к кому больше.
– Невероятно! – восклицает Терри. – Как ты это сделал?
– Долго объяснять. Там, видишь ли, комбинация заклинаний, которая…
– Пес с ней с комбинацией, – перебивает Симус. – Ты мне лучше вот что скажи: если я сейчас с Дином попытаюсь связаться, сообщение только к нему попадет, или ко всем сразу?
– Ко всем, потому что он еще не в нашем круге, так как не связывал свое имя с галеоном, – объясняю я.
– Все, теперь понял.
– Хорошо. У кого-нибудь еще есть вопросы? – ребята мотают головами, и я добавляю: – Конечно, пока мы со всеми не договоримся, галеоны будут горячими круглосуточно. Но, думаю, это ненадолго. И пусть все лично мне сообщение напишут, чтобы я знал, кто в круге, а кто еще нет.
– А с Гарри мы можем связаться? – спрашивает Симус.
– Теоретически можем, практически – едва ли.
– Почему?
– Не думаю, что галеон у него с собой, – я пожимаю плечами. – Я бы, во всяком случае, брать его не стал. Мало ли что? Никто ведь не знает о дополнительной защите и других нововведениях. К тому же, мне кажется, что Гарри, Рону и Гермионе лучше не знать, что тут у нас происходит. Помочь они не смогут, только будут нервничать. И нам тоже лучше знать как можно меньше для их же безопасности.
С этим все соглашаются. Некоторое время мы тестируем монетки – точнее, тестируют, в основном ребята, я от этого еще летом устал.
– У меня тоже есть информация, – неожиданно произносит Луна. – Мой папа согласился нам помочь.
– Чем нам может помочь редактор «Придиры»? – усмехается Падма, подбрасывая в руках галеон. – Статьей о каких-нибудь несуществующих уродцах?
– Когда ты полтора года назад восхищалась интервью Гарри, то говорила с совершенно другими интонациями, – напоминает Луна и невозмутимо продолжает: – В общем, я долго уговаривала папу, но, в конце концов, он согласился, что борьба с Вы-Знаете-Кем сейчас важнее зараб… кхм… смилоргов и нарглов, и согласился публиковать статьи в поддержку Гарри. «Придиру» читают многие…
– Луна, это просто великолепно! – восклицает Джинни. – Ты действительно молодец! Поддержка прессы – это серьезное преимущество. Конечно, за ними «Пророк», но там сейчас такое пишут, что даже идиоты должны почуять неладное.
– Да, я тоже так подумала, – кивает Луна. – Мне показалось, это будет полезно. Правда, я пока не знаю, когда он на это решится. Но мне скоро семнадцать, и я пригрозила, что если до этого времени он ничего не сделает, то может не рассчитывать на то, что я буду жить с ним под одной крышей. Конечно, я немного преувеличила, но для папы это серьезный стимул.
Времени на тренировку у нас уже не остается – скоро отбой, а нам еще и возвращаться по частям. Следующий сбор ориентировочно намечаем на завтра, если, конечно, не произойдет ничего непредвиденного. В крайнем случае, что-то не слишком масштабное мы теперь и посредством галеонов можем выяснить. Каждый раз звать Лауди – не вариант.
Под предводительством Лауди мы возвращаемся в гостиную. Лаванда и Парвати сразу уходят наверх, Симус тоже. Мне и самому не терпится поспать на кровати, но Джинни тащит меня к свободному дивану в дальнем конце гостиной.
– Что ты хотела? – негромко спрашиваю я.
– Я думала про цветок, которым ты пугал Майкла, – шепотом отвечает она. – Кстати, это было круто!
– Я не хотел никого пугать. Просто он вел себя…
– Как последняя свинья, – брезгливо заканчивает Джинни. – И что с ним такое? Неужели, правда, ревнует? Или его Чанг послала?
– Да какая разница? – личная жизнь Майкла Корнера меня мало беспокоит. – Что ты про цветок начала говорить?
– Ну, я, наверное, глупость скажу… Просто вспомнила Дамблдора. Точнее, его руку…
– Нет-нет, – я сразу понимаю, что она имеет в виду, – это совсем не то. Дамблдор с такой рукой целый год проходил, это абсолютно нереально. От яда Альенаты ни заклинания, ни зелья не спасают – только ампутация.