Хорошо, что зелье Бодрости, которое я брал с собой на самую первую отработку, по-прежнему лежит у меня в кармане. Просто на всякий случай. Мы делим флакон на троих и возвращаемся в школу в почти оптимистичном расположении духа.
За завтраком Снейп мрачно объявляет, что отныне и впредь о малейших проступках студентов все преподаватели и другие студенты обязаны докладывать обоим Кэрроу лично. Ну да. Прямо так и вижу, как профессор МакГонагалл мчится к ним сообщать о том, что я назвал Амикуса жирной свиньей, и требует наказать меня с особой жестокостью. Бабушка бы тоже посмеялась.
На этом неприятности не заканчиваются. Сначала на зельеварении я чуть было не взрываю котел, вызвав бурное веселье у Нотта и нервную усмешку у Малфоя. Не смертельно, конечно, но неприятно. Я уже давно забыть успел, когда последний раз что-то взрывал.
Потом на маггловедении Кэрроу чуть не доводит нас до нервного срыва своими рассказами о том, что конкретно она бы сделала со всеми «маггловскими выродками». Мы с Симусом только кулаки под столами сжимаем, а Парвати и Лаванда поминутно пинают нас и дергают за рукава, опасаясь, что мы не выдержим и бросимся ее душить. Очень хочется так и сделать.
Затем на заклинаниях Крэбб «случайно» сшибает Флитвика с ног, и я уже собираюсь «случайно» оторвать ему голову, но Флитвик, поймав мой взгляд, едва заметно качает головой, а после урока настоятельно просит «не поддаваться на провокации и не связываться с идиотами». Эти слова, конечно, греют, но, тем не менее, к последнему уроку я уже с трудом сдерживаюсь. А последним уроком у нас сегодня ЗОТИ…
Видимо, специально для того, чтобы добить меня окончательно, темой урока Кэрроу избирает заклятие Круциатус. Скрипя зубами и сжимая кулаки, я слушаю подробный и образный рассказ о действии этого заклятия и заставляю себя не обращать внимания на ржание Крэбба, Гойла и Паркинсон. Затем он демонстрирует нам изображения людей, подвергшихся Круциатусу – скорчившихся на земле и вопящих от боли. Ребята бросают на меня сочувственные и предостерегающие взгляды, от которых мне еще больше хочется сорваться.
– После окончания действия заклятия какое-то время болят мышцы и дрожат конечности, но постепенно это проходит, – сообщает Амикус и добавляет с гнусной ухмылкой: – Могут быть и другие последствия. Если люди окажутся настолько глупы, что не захотят вести себя хорошо, пытка продолжится до тех пор, пока они не сойдут с ума.
Я резко и довольно громко выдыхаю, и незамеченным это не остается – Кэрроу тут же поворачивается ко мне.
– О, Лонгботтом! – восклицает он так, словно только что меня здесь заметил. – И как только я мог про тебя забыть? Ты ведь у нас не понаслышке знаешь, что такое Круциатус, не правда ли? Как мама с папой? Хорошо себя чувствуют?
– Ублюдок, – четко и внятно говорю я.
– Что ты сказал? – багровея, переспрашивает он.
– Что вы ублюдок, – повторяю я и преувеличенно вежливо добавляю: – профессор.
– Подойди-ка сюда, Лонгботтом, – свирепо требует он, похлопав по учительскому столу.
Я уже начинаю понимать, чем все это закончится, но делать нечего – приходится подчиниться. Парвати делает жест рукой, словно собираясь помешать мне, но я едва заметно качаю головой, и ее рука бессильно опускается.
– Очень удачно, что ты сегодня здесь, – ухмыляется Амикус, когда я останавливаюсь неподалеку от него, и вновь обращается к классу: – Сегодня вам всем предоставляется уникальная возможность не только услышать о действии заклятия Круциатус, но и увидеть его. Будьте внимательны, вам это пригодится в жизни.
Я ждал этого, поэтому успеваю подготовиться. Успеваю, но это все равно больно. Так больно, словно в тело вонзаются тысячи раскаленных игл. Проникают вглубь, до самых нервов. Я закусываю губу и все свои силы сосредотачиваю на том, чтобы не закричать. Этого он от меня не дождется. Нет. Кричать я не буду. Ни за что. Перед глазами мелькают яркие пятна, и класс куда-то уплывает. Кровь из прокушенной губы стекает по подбородку, позволяя сохранять хоть какую-то связь с реальностью. Мне начинает казаться, что это никогда не закончится.
Но все заканчивается. Я лежу на полу, хватая ртом воздух, и пытаюсь хоть немного прийти в себя.
– На сегодня все, можете идти, – доносится до меня голос Кэрроу.
Чьи-то руки пытаются меня поднять. Это не так уж просто, поэтому я опираюсь руками о пол и медленно встаю на ноги самостоятельно. Симус и Энтони придерживают меня за локти и чуть ли не выволакивают из класса. Тяжело идти, когда дрожат ноги.