– Все будет в порядке, уходите! – прошу я. Не хватало, чтобы кто-то еще пострадал. Я, в конце концов, сам виноват – мог просто отказаться, а не оглушать ее.
Медленно и неохотно, постоянно оборачиваясь, они уходят, и мы остаемся одни.
– Ну что, Лонгботтом, ты готов к веселью? – зловеще осведомляется Алекто.
Можно было бы ответить что-нибудь язвительное – теперь уже все равно, но я молчу. Потому что мне, как ни стыдно в этом признаваться, чертовски страшно. Нутром чую, что очередной болезненной темномагической гадостью сегодня дело не ограничится. И ведь я даже Лауди не могу вызвать, чтобы Снейпа предупредить.
Есть, конечно, такой вариант: оглушить ее и сбежать, но это мне вряд ли сойдет с рук, а бросить ребят я не могу. Что бы она ни придумала, надо выдержать.
Поэтому я покорно топаю по коридорам под прицелом палочки и даже не пытаюсь сопротивляться. Очень скоро я понимаю, куда она меня ведет. Каким-то чудом я до сих пор не попадал на ночевку в подземелье в компании крыс и орудий пыток, и, судя по всему, именно она мне сейчас предстоит. В лучшем случае.
В подземельях сыро, холодно и мрачно. Ну, на территории Снейпа тоже, конечно, не Африка, но все-таки здесь гораздо хуже… Сильно пахнет плесенью, с низкого потолка капает вода, стены покрывает паутина трещин. Обычная паутина тоже в наличии, а такие здоровые пауки даже у меня дома не водятся. Факелы на стенах дают слишком мало света, а Кэрроу все еще держит меня на прицеле палочки, поэтому я постоянно спотыкаюсь. Несколько раз по моим ногам кто-то пробегает – очевидно, те самые крысы, что подтверждает доносящийся из-под плинтусов противный писк.
Возле одной из обшарпанных дверей Кэрроу грубо толкает меня и приказывает остановиться.
Затем она открывает дверь, и мы оказываемся в маленьком, неуютном и пропахшем какой-то тухлятиной помещении с еще более низким потолком, чем в коридоре. С потолка свисают цепи, а на полу и стенах расставлены и развешаны непонятные металлические приспособления – наверное, орудия пыток. Ох, что сейчас будет…
– Снимай мантию! – командует она. – Живо!
Чуть помедлив, я подчиняюсь. Я не имею права с ней драться. Я ребятам нужен. И его подставлять не могу.
После того, как я избавляюсь от мантии и бросаю ее на пол, она приказывает мне подойти к стене, поднять руки и расставить ноги. Как только я это делаю, запястья и лодыжки обхватывают металлические обручи, от которых змеятся тяжелые цепи. Кажется, я начинаю понимать, что меня ждет. Странно, что она не потребовала снять рубашку. Это было бы логично.
– Тебе страшно, Лонгботтом? – глумливо спрашивает Кэрроу.
– Очень. Нос чешется, а мне до него никак не дотянуться – просто кошмар, – говорю я, не придумав ничего умнее.
– А ты шутник, как я погляжу. Ничего, скоро заплачешь.
За моей спиной что-то со свистом рассекает воздух, я не выдерживаю и оборачиваюсь. Никакой плетки в руках у Кэрроу нет – только волшебная палочка, из кончика которой исходят переплетающиеся серебристые нити. Значит, магическая плеть, или Флагелло. Об этой гадости я в учебнике читал. В том самом, который «Путь к свободе». Странное все-таки название для подобной литературы.
– Нервничаешь? – продолжает издеваться Кэрроу.
Конечно, нервничаю, но ей об этом знать не обязательно. Снова свистит плеть – на сей раз буквально у меня над ухом – и за звуком следует удар. Я вздрагиваю и инстинктивно отшатываюсь, громыхая цепями. Кэрроу хохочет у меня за спиной. И тут же я понимаю, что никакой боли пока нет. Зато спину обдает холодом. Значит, первым ударом она просто рассекла ткань рубашки, не задев кожу… Видимо, это заклятие она практикует часто, раз добилась такого профессионализма. Было бы чем гордиться…
Еще один свист – на сей раз спину пронзает резкая боль. Я закусываю губу и перевожу дыхание. Это еще терпимо.
– Ну что, Лонгботтом, тебе больно? – осведомляется Алекто.
– Нет пока. Просто щекотки боюсь, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Недолго тебе шутить! – заявляет она, и наносит еще один удар – гораздо сильнее, у меня даже в глазах на мгновение темнеет.
Ничего, справлюсь. Не маленький. Подумаешь, плетка какая-то, пусть и магическая. От Круциатуса боль все-таки сильнее, поэтому если она надеется, что я сломаюсь после этого, ее ждет большое разочарование.
После шестого удара я даже усмехаюсь. Это выводит Кэрроу из себя, поэтому седьмой, восьмой и девятый удары сливаются воедино и приходятся, судя по ощущениям, по одному и тому же месту. Муховертку ей в задницу! Это уже серьезно. И чертовски больно. Я смаргиваю непрошенные слезы и с трудом сдерживаю стон. Не дождется.