– Еще бы, – хмыкает он. – Коллекционное. И выдержка более ста лет.
– Ого! Это Малфой вас угостил? – не то, чтобы это помешало мне пить, но все же…
– Почему сразу Малфой? – усмехнувшись, спрашивает он. – По-твоему, мой круг общения настолько ограничен?
– Ну, я просто предположил…
– Вино мне прислал один давний знакомый, семья которого много веков занимается виноделием. По правде говоря, он присылает мне больше вина, чем я могу выпить.
– Полезное знакомство, – замечаю я, крутя в руках бокал.
Снейп молчит, а я не знаю, как перейти к делу. Просто не представляю, с чего начать. Я прислоняюсь к спинке дивана. Прикосновение ткани больше не раздражает кожу, поэтому, принципе, можно уже надеть мантию, но я не тороплюсь. Должны же у меня быть хоть какие-то козыри.
– Не появилось желание вернуться к своим друзьям? – осведомляется Снейп через пару минут.
– Вам так не терпится от меня избавиться, профессор?
– Ты мне не мешаешь, – отвечает он, пожимая плечами.
– Правда? В таком случае, могу я почаще оставаться у вас на ночь?
– Лонгботтом…
– Вы обещали звать меня по имени, – напоминаю я.
– Я могу и передумать, – заявляет Снейп, нахмурившись.
– Можете. Вы вообще все можете. Например, можете потрясающе целоваться.
– Нам обоим лучше забыть об этом, – холодно говорит он, сцепляя руки в замок и хмурясь еще больше.
– Почему? – интересуюсь я. – Вам не понравилось? Странно, а мне так не показалось…
– Ты ведешь себя глупо!
– Может быть, – не спорю я. – Но ведь вы сами говорили, сэр, что только я могу решать, что мне делать.
– Не стóит пытаться играть против меня моими же фигурами, – цедит Снейп сквозь зубы. – Это может плохо кончиться.
– Не нужно мне угрожать, сэр. Мне не одиннадцать лет, и мы не на уроке зелий.
Он сверлит меня таким свирепым взглядом, что, наверное, следовало бы испугаться. Но испугаться никак не получается, потому что я помню как заботливо звучал его голос, как ласково руки гладили мои волосы, как мягко и нежно он меня целовал. Нет, теперь я никогда не смогу его бояться. Даже если он начнет гоняться за мной с тесаком или, избави Мерлин, свесит вниз головой с Астрономической башни.
– Ты вообще осознаешь, что даже слизеринцы не позволяют себе разговаривать со мной в таком тоне? – сердито осведомляется Снейп, когда ему надоедает прожигать во мне дыры.
– Так с ними вы и не целуетесь, – резонно возражаю я. – Во всяком случае, я очень на это надеюсь.
– Возможно, тебя это удивит, но я вообще считаю подобные отношения между студентом и преподавателем недопустимыми, – ехидно сообщает он.
– О, мы уже говорим об отношениях?
– Лонгботтом!
– Невилл, – мягко поправляю я. – Мне понятна суть вашего возражения. Вы, конечно, правы. Я тоже считаю, что это недопустимо. Как правило. Но, сэр, вы же не станете отрицать, что в этой школе никакие правила уже не работают! То, что делают Кэрроу, противоречит всем мыслимым и немыслимым правилам!
– То есть, по-твоему, нужно им уподобляться? – подняв бровь, спрашивает Снейп.
– Я совсем не это имею в виду, сэр. В обычное время мне бы и в голову не пришло даже разговаривать с вами о таких вещах, но… – не очень приятно говорить это, но я продолжаю: – Сегодня Кэрроу едва меня не убила. И до этого тоже бывали случаи, когда…
– Пока у меня есть хоть какое-то подобие власти, ни один студент в этой школе не погибнет, – резко перебивает он.
– Я знаю, сэр. Но война продолжается. Вы ведь не зря постоянно просите меня искать Гарри на карте, не так ли? И о Пророчестве я помню, хоть и не знаю его полностью. Рано или поздно Гарри вернется в школу. Я… я дважды сражался с Пожирателями смерти, и вряд ли кто-то может знать, чем закончится третий, – я нервно сглатываю. – Ну, а вы, сэр… вы вообще рискуете каждую минуту…
– Ну, и зачем же, в таком случае, все это нужно, Невилл? – тихо спрашивает Снейп.
– Наверное, ради воспоминаний, – так же тихо отвечаю я. – Ведь из них вся жизнь состоит. Наш с вами разговор завтра превратится в воспоминание, которое останется с нами навсегда, если, конечно, нам не сотрут память.
– Тебе не нужны такие воспоминания.
– Почему вы так в этом уверены?
– Тебе семнадцать. Эта внезапно вспыхнувшая страсть вскоре бесследно исчезнет, и ты пожалеешь о своей настойчивости.
– Ну, во-первых, эта страсть у меня не вчера началась, а на шестом курсе, – возражаю я. – Может, даже раньше, просто я не сразу понял. А во-вторых, я знаю о том, что студенты нередко увлекаются преподавателями, если те, конечно, моложе шестидесяти. Но это совсем другое… И мне известно, что все так говорят. Тем не менее, в своих словах я уверен. Вы ведь сами говорили, что интуиция меня, как правило, не подводит… И, да, сэр, я опять пытаюсь играть против вас вашими фигурами.