– Хочу тебя! – выдыхаю я, царапая ногтями его спину.
Он отстраняется и смотрит на меня вопросительно. Я поспешно киваю, подтверждая свои слова.
– Слева от тебя тумбочка, – спокойно говорит он. – В тумбочке небольшая банка. Достань ее.
Нетрудно догадаться, что он имеет в виду, поэтому, ни о чем не спрашивая, я быстро достаю из тумбочки емкость с любрикантом. Протягиваю было ему, но он качает головой и крепче сжимает на баночке мои пальцы.
Ну да… конечно… следовало сразу понять… Может быть, когда-нибудь потом, но сейчас, после всего этого, я просто не имею права требовать от него такого. Вот только смогу ли я? Один раз я уже делал это, но тогда все получилось так глупо, что даже вспоминать не хочется.
Северус улыбается ободряюще, гладит меня по щеке и переворачивается на живот. У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на его подтянутую задницу, на белую спину, абсолютно гладкую, если не считать нескольких едва заметных шрамов – напоминание о шпионской деятельности или еще о чем-нибудь столь же неприятном.
Пусть это – не совсем то, чего бы мне от него хотелось, но мысль о том, что он позволяет мне такое, невероятно заводит сама по себе. Вот только причинить ему боль я не хочу. Ни за что на свете. Мне даже думать об этом страшно. Наверное, и ему тоже.
Я покрываю короткими поцелуями его спину, подольше задерживаясь на шрамах. Вкладываю в эти поцелуи всю нежность, которую сейчас испытываю. Затем кладу руки на его ягодицы, массирую их и разминаю, и он шире раздвигает ноги.
– Северус… – нерешительно говорю я, – а ты раньше когда-нибудь это делал? В смысле, я бы не хотел…
– Ты сам как думаешь, Невилл? – нетерпеливо перебивает он. – Мне не семнадцать лет. Давай уже, не тяни!
Я открываю баночку с любрикантом, щедро смазываю пальцы и, проведя ими по впадинке между ягодицами, проталкиваю один в тугое отверстие – медленно и осторожно. Он шипит, а мышцы плотно обхватывают мой палец. Как в таком узком пространстве вообще член помещается?
Постепенно его мышцы расслабляются, и я добавляю второй палец. Ввожу их на всю глубину, растягиваю, нащупываю гладкий шарик простаты. Он негромко стонет, подаваясь навстречу, и я добавляю третий палец.
– Хватит, – сдавленно говорит он, поднимаясь на четвереньки. – Просто сделай это.
– Но…
– Без «но». Этого достаточно. Давай уже!
Спорить с ним я не хочу, тем более перейти к делу я и сам, в сущности, не против – возбуждение становится почти болезненным. Просто не хочется причинять ему никакого дискомфорта. Но раз он говорит, что этого достаточно… Ему, в конце концов, виднее.
Я щедро смазываю любрикантом член, приставляю его к пульсирующему отверстию и медленно проталкиваю внутрь головку. И замираю, привыкая к новым ощущениям и давая привыкнуть ему. Но он ждать явно не хочет и насаживается на мой член так резко, что я громко вскрикиваю и с трудом удерживаю равновесие. Перед глазами сверкают молнии, голова идет кругом, а весь смысл жизни, кажется, заключается в невероятном, одуряющем наслаждении от горячей пульсации вокруг члена.
– Двигайся, – цедит Северус сквозь зубы.
И я двигаюсь. Поначалу медленно, но долго это не длится, потому что он сам ускоряет темп, подаваясь навстречу. Я сжимаю его член, двигаю рукой в такт толчкам, все быстрее и быстрее. Перед глазами мелькают разноцветные пятна, его стоны сладкой музыкой проникают в уши. Сознание затуманивается, наслаждение становится настолько острым, что сдерживаться дальше невозможно, и я с громким криком кончаю, чуть не падая на него. Блестящий от спермы член легко выскальзывает из отверстия. Несколько быстрых, резких движений рукой – и он тоже со стоном кончает, падает на влажную от пота и спермы простыню, и тут же перекатывается на бок.
Я трясу головой, пытаясь вернуть ощущение реальности, и ложусь рядом. Рука, как и до этого, перепачкана спермой. Я подношу ее к губам и облизываю пальцы. Северус следит за мной глазами.
– Во всяком случае, теперь я знаю, чем в следующий раз поливать мясо вместо соуса, – хрипло произносит он.
Я фыркаю и крепко обнимаю его, прижимаясь всем телом. Нет, ну что за человек! Даже в постели язвит! И как же мне, черт возьми, это нравится!
– Отпусти меня. Нужно почиститься.
– Мне и так хорошо, – сообщаю я, не двигаясь.
– Когда все это засохнет, ты изменишь свое мнение, – хмыкает он.
Я неохотно разжимаю руки. Северус достает палочку, одним взмахом уничтожает все следы спермы с белья и с наших тел и вытягивается на простыни. Я снова придвигаюсь к нему, обнимаю одной рукой и осторожно спрашиваю: