– Ты прав, – соглашаюсь я. – Прости, что начал этот разговор.
– Ничего, – Северус качает головой и задумчиво смотрит в окно на Запретный лес. – В каком-то смысле это даже к лучшему. Он получился достаточно информативным.
Я потираю шею. Хороша информативность! Вроде бы ничего нового, кроме своей осведомленности о «Темнейших искусствах», я ему не сообщил. Решив, что лучше всего сейчас будет сменить тему, я доливаю себе и ему огневиски и спрашиваю, с какой целью он подсылал ко мне Кровавого Барона.
– Догадался спустя два года, – ехидно говорит Северус, принимая у меня стакан.
– Ну, долго до меня доходит, что ж поделаешь? Я только не понимаю – он их что, как-то отпугивал?
– Видишь ли, моих студентов с факультетским призраком связывают несколько иные отношения, чем это принято у вас, – поясняет он. – Любое слово, сказанное при Кровавом Бароне, немедленно будет передано мне, и они об этом знают. Поэтому его присутствие в том или ином коридоре является практически стопроцентной гарантией того, что слизеринцы туда не пойдут.
– Понятно, – киваю я и осторожно интересуюсь: – А зачем ты это делал?
– Не хотел, чтобы моих студентов поколотили на их же территории, знаешь ли, – фыркает он. – Ты в то время был, на мой взгляд, не слишком адекватен и периодически напоминал громамонта в период спаривания.
– Ничего себе! – возмущенно восклицаю я. – Ладно, сделаю вид, что я этого не слышал. Кстати, я тут ловушку для Алекто Кэрроу придумал.
– Весьма любопытно. И какую же?
– Я, кажется, не рассказывал тебе, что привез в школу кое-какие растения…
– Не рассказывал, – подтверждает Северус. – Что не мешает мне об этом знать. Намереваешься подсунуть ей что-то?
– Вроде того.
– А не боишься, что после случившегося Кэрроу в первую очередь подумает именно на тебя?
– Северус, она на меня подумает в любом случае, – усмехаюсь я. – Я для нее всегда крайний. Не сегодня-завтра она объявит, что Темному Лорду не удалось убить Гарри Поттера шестнадцать лет назад только потому, что я в это время прятался под его детской кроваткой.
Северус на это только глаза закатывает, но не спорит, и я быстро ввожу его в курс дела. Как и следовало ожидать, некоторые коррективы в мой план он вносит, а необходимость его непосредственного участия даже не обсуждается. Выбираем завтрашнюю ночь. Вечером я как раз успею все рассказать ребятам. К тому же, как выясняется, Амикуса с пятницы на субботу не будет в школе, что, безусловно, является серьезным преимуществом.
Обсудив все детали, мы какое-то время просто молчим. И в этом молчании нет никакой неловкости или дискомфорта. Оно спокойное и уютное. А потом я рассказываю ему о занятиях аппарацией в Выручай-комнате, хотя прекрасно знаю, что Лауди и так обо всем докладывает. И он слушает внимательно и даже задает вопросы. Возможно, ему не слишком-то интересно, но он ничем этого не показывает.
А потом мы через камин отправляемся вниз, в его спальню. И я больше не могу ни о чем думать, потому что все исчезает, и остаются только его руки на моем теле и его горячие губы. И вскоре мне начинает казаться, что на моей коже уже нет ни одного участка, который бы он не поцеловал. И я могу только стонать и целовать его в ответ, растворяясь в ласках, которые он мне дарит. А потом я вхожу в него. На сей раз мы делаем это лицом к лицу, и я могу видеть его горящие темные глаза, легкий румянец на щеках, приоткрытые губы, капельки пота на лбу. И он обхватывает меня ногами и подается навстречу, сжимая член тугими мышцами. И я двигаюсь, стараясь задевать простату при каждом толчке, и с удовольствием слушаю его прерывистое дыхание и стоны, срывающиеся с губ. И я ловлю эти стоны своими губами, и целую его лицо, наслаждаясь одуряющим горьковатым запахом его кожи…
А когда все заканчивается, мне хочется положить голову ему на плечо и прижаться покрепче. И чтобы он обнимал меня и никогда больше не отпускал. Но сегодня это невозможно – я и так уже провел у него слишком много времени. Поэтому приходится одеваться. И мне хочется узнать одну вещь, и слова срываются с губ раньше, чем я успеваю подумать:
– Северус, в прошлый раз любрикант тоже лежал в тумбочке. И зелье с утра ты оттуда же доставал…
Он на долю секунды замирает, а затем, как ни в чем не бывало, продолжает одеваться, разве что движения становятся чуть более скованными.
– И что?
– Ну, ты ведь никуда не уходил. По сути, у тебя была только одна возможность положить их туда – когда я спал наверху.
Он молча застегивает мантию.
– Получается, что ты заранее знал, чем все кончится?
– Я тебе что – Трелони? – брезгливо произносит он. – Знать и предполагать – это совсем не одно и то же.