– Тогда зачем нужны были все эти твои аргументы? – он смотрит на меня, как на не очень умного человека, и я тут же все понимаю: – Ты хотел быть уверен, что я понимаю, на что иду?
Он усмехается, подходит ко мне и, взяв за подбородок, проводит по моим губам большим пальцем. А потом целует мягко и неспешно. И мне кажется, что я смогу выдержать все, если в конце каждого испытания меня будет ждать такой поцелуй.
Коробочки Ризус Моверии я доставляю в Выручай-комнату со всеми мыслимыми и немыслимыми предосторожностями. Контейнер, конечно, герметичный, но случиться может всякое, а если кто-нибудь пострадает, то я убью себя раньше, чем это сделают Северус или Спраут.
Ребятам я еще днем сообщил через галеоны, что предстоит нечто интересное. Поэтому сейчас они рассаживаются на подушках и смотрят на меня с любопытством и предвкушением. Только у Джинни вид немного недовольный. Но у нее для огорчений немало поводов.
– Итак, – говорю я, когда все, наконец, успокаиваются. – Вот в этом контейнере, – я поднимаю его повыше, – находятся недозрелые плоды Ризус Моверии.
– Ризус чего? – недоуменно переспрашивает Симус.
Судя по выражению лиц всех остальных, в своем недоумении он не одинок. Оно и неудивительно – все-таки не школьный уровень.
– Ризус Моверия – растение, семена и плоды которого запрещены к продаже, – объясняю я. – Листья, стебли, корни, цветы особой ценности не имеют. Плоды же представляют собой так называемые коробочки – ну, как у мака или орхидеи – в которых скапливаются семена. Недозрелые плоды раньше использовались в целительстве для приготовления сложных зелий, нейтрализующих проклятия, которые воздействуют на эмоции и психику человека. Ну, что-то вроде наведенной депрессии или суицидальных настроений. Сейчас почти не применяются. Пока все понятно?
Ребята кивают, и я продолжаю:
– В зелья коробочки добавляются целиком, без извлечения семян. Дело в том, что недозрелые семена – это нечто вроде очень легкой пыльцы практически невидной глазу, которая при повреждении коробочки моментально взлетает в воздух. А при контакте с воздухом она почти мгновенно теряет свои свойства.
– Почти – то есть не совсем? – уточняет Сьюзен.
– В точку, молодец! – одобрительно киваю я. – Если, скажем, раздавить коробочку в руке, то шанс не вдохнуть эту пыльцу будет крайне ничтожным. А если ее вдохнуть, начнется веселье.
– В каком смысле? – слегка нахмурившись, спрашивает Майкл.
– Не поверишь, но в прямом. Вдохнув пыльцу, человек начинает смеяться и не может остановиться.
– Долго?
– Долго, Падма. День. Два. Неделю. Месяц. Смотря сколько пыльцы. Оно не зря к продаже запрещено.
– Звучит угрожающе, – замечает Энтони. – И что, заклинания не помогают?
– Нет, – я качаю головой. – Есть специальное зелье, но готовить его довольно долго, да и не каждый о нем знает.
– Насколько я поняла, у тебя в контейнере как раз эти коробочки, и ты хочешь как-то их использовать?
– Я тебе даже больше скажу, Лаванда, я уже все продумал. Я положу несколько штук под дверью Алекто Кэрроу. Как только она на них наступит, пыльца взмоет вверх и наверняка попадет в легкие. После чего у нее начнется веселая жизнь.
– А мы тебе зачем? – неожиданно спрашивает Джинни.
– Прости?
– Ну, ты ведь уже все спланировал. Наверняка и дату выбрал, не так ли?
– Вообще-то я хотел сделать это сегодня, – подтверждаю я, пытаясь понять, к чему она клонит. – У Кэрроу дежурство, а коробочки не слишком долго хранятся.
Но Джинни больше ничего не говорит, а принимается изучать свои ногти. Я выжидаю пару минут и продолжаю:
– В общем, вам всем лучше сегодня по школе не гулять. Иначе у Кэрроу появится повод.
– Все это, конечно, прекрасно, Невилл, – сухо говорит Майкл. – Но Джинни права. Ты уже все решил, так и делал бы, раз лучше знаешь, что нужно. Зачем тебе нас собирать?
– Ты не прав, – возражает Эрни. – Со стороны Невилла вполне логично сначала обдумать идею, а уже потом рассказывать нам. И если тебе не к чему придраться, это еще не значит, что все плохо.
– Спасибо, Эрни, – благодарю я. – Все так. Если у вас есть какие-то возражения и коррективы, не стесняйтесь, давайте обсудим.
Я обвожу взглядом ребят, но никто ничего не говорит. Ну и зачем тогда было шум поднимать? Джинни так и вовсе отворачивается, поджав губы. ПМС у нее, что ли?
– А у Спраут проблем не будет? – наконец, настороженно уточняет Сьюзен.
– Не думаю. Едва ли они вообще поймут, в чем дело. Растение малоизвестное.
– А если Снейп догадается? – спрашивает Ханна. – Он ведь зельевар.