Я делаю вид, что размышляю.
– Сложно сказать. С одной стороны, как зельевар он должен знать гербологию. С другой – он должен знать ее именно как зельевар. Тем более Ризус Моверию даже целители давно не используют, поскольку у этих коробочек есть менее опасные аналоги. В зельеварении она практически бесполезна. Как бы то ни было, дело сделано.
– Это было забавно, – улыбается она. – Только смех у нее ужасный. Нормальный человек не может так смеяться.
– Если она вообще человек, в чем я сильно сомневаюсь, – хмыкаю я, и Луна кивает, соглашаясь.
В вестибюле мы торопливо прощаемся до завтра и расходимся по своим башням. В том, что Луна доберется без проблем, я уверен. К счастью, мне по дороге тоже никто не встречается.
Зато в гостиной меня поджидают Симус, Лаванда и Парвати и требует подробного отчета. Джинни, по их словам, заявила, что хочет спать, и послала всех в задницу. Нет, с этим решительно нужно что-то делать! Не сейчас, конечно. Сейчас я подробно рассказываю друзьям о недавних событиях и с удовольствием слушаю, как они весело хохочут. Насколько же этот смех приятнее звуков, издаваемых Кэрроу!
Обсудив операцию и немного успокоившись, мы расходимся по спальням. Завтра мы должны выглядеть бодрыми и отдохнувшими, чтобы не вызвать никаких подозрений.
За завтраком Северус объявляет, что Алекто Кэрроу нездоровится, и уроки маггловедения отменяются до тех пор, пока она окончательно не поправится. Это сообщение вызывает тщательно, но скверно скрываемый восторг у подавляющего большинства студентов. Спраут бросает на меня красноречивый взгляд – догадалась, что без моего участия не обошлось. Я, естественно, делаю вид, что приятно удивлен.
День проходит прямо-таки безмятежно. Амикус, похоже, составляет компанию сестре, потому что его не видно и не слышно. Пивз веселится от души, носится по всему замку и закидывает слизеринцев комьями земли. За ним по пятам носится Филч с тряпкой в зубах. В общем, все как в старые добрые времена. Ну, почти. Дементоров по периметру и неадекватных старост школы пока еще никто не отменял.
В течение дня я несколько раз пытаюсь поговорить с Джинни, но натыкаюсь на глухую стену. И голова у нее болит, и уроки делать нужно, и смысла она в разговоре не видит, поскольку все прекрасно и замечательно. К вечеру я решаю оставить ее в покое. В конце концов, это же Джинни. На нее давить нельзя. Захочет поговорить, сама инициативу проявит.
После ужина, сворачивая за угол, я поскальзываюсь на ровном месте и, чуть не сбив с ног Северуса, падаю на пол. Естественно, тут же оказываюсь обвинен в ужасающей неуклюжести и приглашен на отработку. Нет, все это, конечно, хорошо, но коленки больно. Впрочем, чего не сделаешь ради такой отличной компании? Тем более, я как раз думал, идти сегодня к нему или дождаться, пока сам вызовет.
Когда в назначенное время я захожу в кабинет директора, Северуса там не обнаруживается. Я удивленно озираюсь и не знаю, уходить мне или оставаться.
– Он внизу, – наконец, сообщает Блэк, вдоволь налюбовавшись на мое смущение.
– Так мне позже прийти? – уточняю я.
– Зачем же? Он просил передать, чтобы ты спускался через камин.
Я быстро благодарю его и ныряю в гостиную, пока он не отпустил в мой адрес какое-нибудь ехидное замечание.
Щепотка летучего пороха, короткое путешествие, и вот я уже отряхиваю мантию в знакомом мрачном кабинете. Приведя себя в порядок, я захожу в лабораторию, и тут же мне в нос ударяет отвратительный гнилостный запах. Северус увлеченно помешивает какое-то варево в небольшом котле, которое, судя по всему, этот запах и издает.
– Северус, муховертку мне в задницу, что это за зелье? – спрашиваю я, стараясь дышать только через рот.
– Точно не знаю, – невозмутимо отвечает он, не отрываясь от своего занятия. – А муховертки у нас не водятся, так что, даже не мечтай о таком развлечении. Кстати, британцы обычно так не говорят. Ты первый, от кого я слышу это выражение.
– Ну да, так выражаются австралийцы, – усмехаюсь я. – Сам не знаю, где его подцепил. Дядя, конечно, бывал в Австралии, но…
– Твой дядя мне смертельно надоел, – перебивает Северус.
– А мне смертельно надоела вонь! Ты можешь объяснить, что за помои варишь?
– Это не помои, хотя ты почти прав. Дело в том, что я пока не могу определить, что конкретно произошло с Алекто, – поясняет Северус с многозначительной улыбкой. – Поэтому мгновенно исцелить ее не в состоянии. Но от меня требуют каких-то действий. Приходится экспериментировать.
– Потрясающе! – сквозь смех говорю я. – Вкус у него такой же отвратительный, как и запах?
– Полагаю, что еще хуже. Можешь сам попробовать.