В вестибюле мы расходимся. Луна прикасается к моему плечу и виновато произносит:
– Прости, Невилл.
– Все хорошо, – мягко заверяю я, и она, тяжело вздохнув, отправляется к себе.
Мы с Джинни проделываем оставшийся путь до гриффиндорской башни в гнетущем молчании. Я иду очень быстро, она с трудом поспевает за мной, но не отстает ни на шаг – об этом говорит прерывистое дыхание за моей спиной. А мне не до нее. Не до выяснения отношений. Скоро я должен буду вернуться к Северусу и как-то объяснить ему случившееся. И мне страшно от того, что в конечном итоге он, возможно, просто выставит меня вон. И будет абсолютно прав.
В гостиной я не задерживаюсь. Киваю Лаванде и Парвати и сразу отправляюсь в спальню. Джинни следует за мной, но в спальню не заходит, а останавливается в дверях. Симус, валяющийся на кровати с книгой, переводит взгляд с нее на меня, понимающе хмыкает и, не говоря ни слова, уходит в гостиную.
Я снимаю мантию, аккуратно вешаю ее на спинку стула и сажусь на кровать. Джинни с несчастным видом переминается с ноги на ногу на пороге, не решаясь зайти. Я подавляю вздох.
– Джинни, или заходи, или выйди, – спокойно говорю я. – Ты, в конце концов, жила здесь, так что нечего там топтаться.
Она коротко всхлипывает и вдруг резко бросается ко мне и обнимает с такой силой, что мы оба падаем на кровать.
– Невилл, прости… прости меня, пожалуйста!.. – бормочет она, уткнувшись лицом мне в грудь и заливая слезами рубашку. – Я такая дура, не знаю, что на меня нашло! Пожалуйста, прости!
– Ну-ну, малыш, все хорошо! – я успокаивающе глажу ее по голове. От злости не остается и следа. Она просто устала. У всех бывают срывы. – Я не сержусь, правда. Подожди, я хоть дверь закрою, не то наш разговор весь факультет услышит.
Джинни неохотно отрывается от меня, и я взмахом палочки запираю дверь, накладываю заглушающее заклинание и поворачиваюсь к ней. Она сидит на кровати, обхватив руками колени, и смотрит на меня так виновато, что сердце щемит. Я осторожно обнимаю ее за плечи и целую в макушку.
– Я ужасная эгоистка, Невилл, – хрипловатым от слез голосом говорит она.
– Вовсе ты не эгоистка…
– Нет, эгоистка! Я думала только о себе! Я смотрела на тебя, видела, как ты улыбаешься… Невилл, ты ведь буквально светишься изнутри! Это так красиво, и я… я должна была радоваться за тебя, но… вспоминала Гарри… Думала о том, что не могу быть с ним, поэтому и злилась. А ведь ты не виноват в том, что он меня бросил…
– Он тебя не бросил! – горячо возражаю я.
– Неважно, – отмахивается Джинни. – Не об этом речь. Я наговорила тебе столько ужасных вещей, что тебе, наверное, и смотреть на меня сейчас противно.
– Вовсе нет!
– Подожди, не перебивай! Выслушай, ладно? Ты мой самый лучший друг, Невилл. И ты делаешь для АД больше, чем мы все вместе взятые. Тебе достается больше всех. И ты, как никто другой, имеешь право на какую-то… отдушину…
– В чем-то ты была права, – тихо говорю я.
– Нет! – она яростно мотает головой. – Ты действительно это заслужил! Никто не знает, что с нами завтра будет. Завтра может вообще не наступить. Я провела с Гарри несколько счастливых недель, и мне есть, о чем вспоминать. И ты имеешь право на воспоминания. На счастье. На личную жизнь, в конце концов! А я… я повела себя низко…
– Ты просто устала, – я успокаивающе сжимаю ее маленькую ладошку. – Я понимаю.
– Какой же ты замечательный, Невилл, – шепчет Джинни. – Ты даже не представляешь, какой ты замечательный!
– Ты это уже говорила. Но на самом деле, я ужасен, – я отстраняю ее с мягкой улыбкой. Покрываю короткими поцелуями щеки и глаза, собирая губами соленую влагу. – Ну, не плачь, малыш. Не нужно. Все уже хорошо.
Джинни неуверенно улыбается и прижимает мою руку к своей щеке.
– Знаешь, я… я никогда больше так не поступлю! Хочешь, дам тебе Непреложный обет?
– Избави Мерлин, этого только не хватало! – я изображаю испуг, и с удовольствием наблюдаю, как ее улыбка становится ярче.
– Ладно, не буду, – соглашается она, тряхнув волосами. – Тогда просто даю слово, что не буду ничего делать за твоей спиной. Что не стану ничего выяснять и лезть в твою жизнь. Я могу даже прикрывать тебя, если потребуется. Ты хорошо разбираешься в людях, и я верю, что твой друг – порядочный человек, кем бы он ни был. Только пообещай мне одну вещь… точнее, две…
– Какие?
– Во-первых, будь осторожен. Вряд ли Пожиратели смерти одобряют такие отношения. А во-вторых… ты ведь расскажешь мне о нем, когда все это закончится?