– Лонгботтом, прекрати изображать из себя побитую собачонку! – произносит он, поморщившись. – Что сделано, то сделано.
– Ты меня не прогонишь? – осторожно спрашиваю я.
– У тебя, между прочим, сейчас отработка, – напоминает он. – Куда я тебя прогоню? Кроме того, я полагаю, что неожиданно сократившееся количество взысканий может вызвать больше подозрений, чем чрезмерное. Я доступно объясняю?
– О, да! – восклицаю я, чувствуя, как с души сваливается огромный камень.
– Надо же, сколько восторга, – скептически комментирует он. – Советую немного поумерить пыл. Еще одна подобная ситуация, и я тебе память сотру.
– Да, конечно! – поспешно соглашаюсь я. – Такого больше не повторится. Мне только насчет меча кое-что не понятно…
– Что же?
– Ну… он ведь ненастоящий, так? В смысле, подделка?
Северус с грохотом ставит стакан на стол, так что я чуть не подпрыгиваю, и, слегка наклонившись вперед, подозрительно спрашивает:
– С чего ты взял?
– Я неправ?
– Отвечай на вопрос! – рявкает он.
– Ну… это ведь оружие гоблинской работы и мощный артефакт… а ощущается как… – я запинаюсь, пытаясь подобрать слова. – Ну, как если бы я вместо волшебной палочки взял обычную ветку…
– Очень интересно. Однако, насколько мне известно, ты никогда не держал в руках настоящий меч Гриффиндора и, следовательно, не имел возможности сравнить.
– Но ведь для того, чтобы понять, что ветка – это всего лишь ветка, не обязательно держать в руках волшебную палочку, – резонно замечаю я.
– Ты говорил об этом с Уизли и Лавгуд?
– Нет.
– А они высказывали подобные мысли?
– Нет, но…
– Жди здесь.
Он резко встает и уходит в кабинет, а через минуту возвращается с двумя одинаковыми мечами в руках. Выглядит это забавно, и я закусываю губу, чтобы не рассмеяться.
– Ну? – спрашивает он, поднимая повыше оба меча и держа их вертикально. – Который, по-твоему, настоящий?
– Э-э-э… – я неуверенно указываю на тот, что в правой руке, – этот?
Северус молча протягивает мне меч, я сжимаю пальцы на рукояти и ощущаю тепло и слабую вибрацию.
– Что скажешь?
– Это настоящий, – твердо говорю я. – Ощущения совсем другие.
– Какие именно?
– Не уверен, что смогу объяснить… понимаешь, он ощущается как что-то живое.
– Живое… – задумчиво повторяет Северус, забирает у меня меч, кладет оба на большой стол и снова садится в кресло.
– А разве ты сам их не различаешь? – удивленно спрашиваю я.
– Различаю. Если они оба у меня в руках. Но не так, как ты.
– И что это может значить?
– Может, ты потомок Гриффиндора? – усмехается он. – Я, помнится, уже высказывал подобное предположение.
– Ну да, конечно, – скептически говорю я. – Умру сейчас от смеха.
– А что? Или ты хочешь убедить меня, что знаешь всех своих предков, которые жили тысячу лет назад?
– Не хочу. Да и какая вообще разница?
– В сущности, никакой, – Северус пожимает плечами. – Просто личный опыт показывает, что от потомков Основателей не следует ждать ничего хорошего. Кроме того, я должен быть уверен, что не каждый с такой легкостью способен распознать подделку. Необходимо разобраться, как это удается тебе.
– Есть какие-то предположения?
– Какие-то есть, – подтверждает он. – Скажи, тебе известна история этого меча?
– Ну, я знаю, что его выковал для Гриффиндора один гоблин, – говорю я, припоминая историю магии и истории, которые мне рассказывал дед. – И что гоблины периодически пытаются вернуть его, поскольку утверждают, что Гриффиндор его украл. Кто из них прав, непонятно. Больше ничего.
– Не так уж мало, – замечает Северус. – Большинство твоих ровесников не знает даже этого.
– А ты?
– А я знаю, – он едва заметно улыбается, наливает огневиски еще в один стакан, протягивает его мне и, откинувшись на спинку кресла, начинает рассказывать: – Эта история произошла в те времена, когда основание Хогвартса шло полным ходом. Начало по меркам твоего факультета довольно банальное: однажды Годрик Гриффиндор спас жизнь гоблину по имени Рагнук. Уж не знаю, зачем он это сделал, – вероятно, из любви к искусству, – но факт остается фактом. Этим дело не ограничилось – между ними завязались дружеские отношения. Сейчас гоблины и волшебники сосуществуют достаточно мирно, но в те времена постоянно воевали. Как следствие, их сородичам эта дружба решительно не нравилась. Однако Гриффиндор был влиятельным волшебником, а Рагнук пользовался уважением у гоблинов, поэтому дело ограничивалось устным неодобрением, на которое они оба не обращали особого внимания, – Северус отпивает немного огневиски и продолжает: – В знак благодарности за спасенную жизнь, и желая порадовать друга, Рагнук решил выковать для него меч. Гриффиндор знал о готовящемся подарке и ждал его с нетерпением. Как тебе наверняка известно, в те времена наличие собственного клинка было обязательным для каждого совершеннолетнего волшебника, а клинок, выкованный человеком, по сравнению с работой гоблина, представляет не больше ценности, чем маггловский консервный нож. Рагнук закончил работу, но принести меч в дар не успел, потому что умер.