– Отчего он умер? – заинтересованно спрашиваю я. Мерлин, ну почему об этом не пишут в учебниках? Насколько увлекательней была бы учеба!
– Точно сказать не могу, – отвечает Северус. – Однако, судя по всему, ничего криминального в его смерти не было. То ли несчастный случай, то ли болезнь. Не это важно. Тебе ведь известны законы гоблинов об имуществе?
– Конечно, – киваю я. – Согласно этим законам, вещь гоблинской работы может принадлежать только тому волшебнику, для которого она изготовлена, а после его смерти снова становится собственностью изготовителя или, если его уже нет в живых, сообщества гоблинов.
– Верно, – с легкой улыбкой подтверждает он. – Очевидно, что ситуация вышла нестандартная. Меч изготавливался для Гриффиндора, но после смерти Рагнука стал собственностью гоблинов, которые решили его не отдавать. Гриффиндор же считал меч своим, страшно возмутился и попытался переубедить их. Это, естественно, ни к чему не привело, кроме нескольких не слишком приятных стычек. Гриффиндор понял, что словами делу не поможешь, и выкрал меч.
– Все-таки украл… – задумчиво говорю я. – Но знаешь, хоть закон и на стороне гоблинов, как-то сложно его в этом винить. В общем, и гоблины, и волшебники трактуют эту историю так, как им удобно.
– Бесспорно, – соглашается Северус и, усмехнувшись, замечает: – Но история еще не окончена. Гоблины нашли способ вернуть свою собственность. Но долго праздновать победу им не удалось – через некоторое время меч снова оказался у Гриффиндора. В общем, он переходил из рук в руки несколько раз, что порядком утомило и участников, и свидетелей данного действа. Это продолжалось до тех пор, пока не вмешался еще один Основатель – Салазар Слизерин.
– Слизерин?
– Что тебя так удивляет? Между прочим, в те времена они еще были друзьями. Итак, Слизерин предложил своему измученному постоянными грабежами приятелю оригинальный способ сделать меч своей собственностью. Не догадываешься, какой? – он хитро прищуривается.
Несколько секунд я соображаю, и тут меня озаряет:
– Распределяющая Шляпа!
– Именно! – подтверждает Северус, салютуя мне стаканом. – Они вместе разработали заклинание, позволяющее связать меч со Шляпой, после чего Гриффиндор смог вздохнуть свободно. Однако он понимал, что не бессмертен, а потомки рано или поздно могут закончиться, поэтому, желая отомстить жадным гоблинам, он сделал так, чтобы меч из Шляпы мог вытащить каждый истинный представитель его факультета.
– Истинный? – уточняю я. – То есть не просто тот, кто здесь учится?
– Правильно мыслишь, – он одобрительно кивает. – Истинный – это тот, кто учится или учился в Гриффиндоре и имеет соответствующий тип магии. Таким образом, гриффиндорец, волею судеб оказавшийся, скажем, в Слизерине или Рейвенкло, извлечь его не сможет. Равно как и мисс Уизли, к примеру.
– Хитро.
– Естественно, – Северус ухмыляется так самодовольно, словно сам это придумал. – После этого гоблины неоднократно похищали меч, и Гриффиндор, обнаружив пропажу, всякий раз доставал его из Шляпы легким движением руки.
– Бедные гоблины, – хмыкаю я. – И как они только не спятили?
– Может, и спятили, кто теперь разберет? Об этом история умалчивает.
– История, как я погляжу, вообще обо всем умалчивает, – раздраженно замечаю я. – Откуда ты все это знаешь? Или это я такой дурак?
– Хочется ответить утвердительно, но я, пожалуй, пощажу твое самолюбие, – ехидно говорит Северус. – В книгах ты этого не прочитаешь. А вот Распределяющая Шляпа может рассказать еще и не такое.
– Ну конечно, как я сразу не догадался! Она, наверное, вообще все о тех временах знает.
– Только то, что происходило либо обсуждалось в ее присутствии, – уточняет он.
– Ну, это не принципиально, по-моему, – отмахиваюсь я. – Наверняка в ее присутствии обсуждалось многое, коль скоро Гриффиндор таскал ее на собственной голове. А кто станет обращать внимание на какой-то головной убор, пусть даже и наделенный магическими свойствами?
– Резонно. Людям свойственно недооценивать свое окружение.