– Нет-нет, думаю, я справлюсь… Райк, – поспешно отвечаю я, принимая у него чашку с чаем, и, не сдержавшись, интересуюсь: – А вы немец или француз?
– И то, и другое, – смеется он. – У меня вообще многонациональная семейка. У всех в крови страсть к путешествиям, которая вкупе с отсутствием ксенофобии привела к тому, что из дальних стран мои предки привозили не только подарки, но также мужей и жен. Поэтому я еще и итальянец, и скандинав, и чего только не, – он снова смеется, тряхнув гривой светлых волос, демонстрирует мне свой профиль – римский нос и упрямый, чуть выступающий вперед подбородок – и резюмирует: – Собственно говоря, именно поэтому у меня такая рожа.
Я фыркаю в чашку с чаем. Этот тип начинает мне нравиться. Человек, который называет свое, весьма привлекательное, надо заметить, лицо рожей, и при этом так жизнерадостно улыбается, просто обязан быть приятным собеседником.
Рожа, впрочем, действительно примечательная. Такое впечатление, будто творец сделал это лицо из частей, которые до этого предназначались для разных людей, словно коллаж. Получилось в итоге симпатично, но странно. А вот имя почему-то кажется мне знакомым. Я точно его раньше не видел, но имя определенно слышал. Спрашивать как-то неловко. Мерлин, ну почему у меня такая дурацкая память? Названия растений на латыни, рецепты зелий, исторические события, которые уже никому не интересны, – это пожалуйста, сколько угодно. А вот дни рождения, имена, пароли и другие нужные вещи – нет, такой ерундой я свой мозг не засоряю. Кстати, о днях рождения! Интересно, когда день рождения у Северуса? Почему я раньше об этом не подумал? Надо обязательно выяснить у Лауди – эльфы все знают. Если окажется, что он был позавчера или три недели назад, я себе этого не прощу.
– Ты ведь в Хогвартсе учишься? – спрашивает Лежен.
– Да, на седьмом курсе, – подтверждаю я и, чтобы не изводить себя понапрасну, выпаливаю: – Можно вас кое о чем попросить?
– Попросить можно.
– Мы с бабушкой обычно приходим сюда на Рождество. В этот раз она тоже придет, но я вряд ли смогу. Поэтому и решил заглянуть сейчас. Но она… – я лихорадочно соображаю, в чем бы обвинить ничего не подозревающую бабушку, – она очень за меня беспокоится. И ей не понравится, что я разгуливаю в одиночестве – особенно в такое время. Вы не могли бы… не говорить ей, что я здесь был?
– Ты уверен, что тебя никто не видел? – спрашивает он, потирая подбородок.
– Вроде бы, нет. Разве что издали, но это ведь не страшно – они могут решить, что перепутали. Здесь сейчас такие толпы.
– Это ты верно подметил, – вздыхает Лежен и тут же на его губах появляется хитрая улыбка: – Хорошо, я ничего не скажу твоей бабушке. Но ты можешь столкнуться с кем-то, когда будешь уходить.
– Буду надеяться, что не столкнусь, – я пожимаю плечами. Что еще остается?
– У меня есть идея получше, – заявляет он. – Ты можешь аппарировать из этого кабинета. Ты ведь умеешь?
– Но ведь в Сент-Мунго запрещено аппарировать1!
– Ты будешь безмерно удивлен, но я вообще-то в курсе. Мы ведь никому не скажем об этом нарушении, не так ли?
– Ну…
– Ты же собираешься именно аппарировать? – допытывается Лежен. – Или тебе нужно открыть камин? Или может…
– Вообще-то я могу переместиться портключом, – говорю я и тут же прикусываю язык и мучительно краснею.
Поздно. Он замолкает и заинтересованно смотрит на меня. А я-то думал, что уже исчерпал сегодняшний лимит глупостей. Зарегистрированные портключи (а других и быть не должно) на дороге не валяются, и едва ли такой может оказаться в кармане обычного студента. Иными словами, я только что признался в преступлении. Очаровательно!
– Что ж, портключ – это еще лучше, – как ни в чем не бывало произносит Райк. – Сколько времени у тебя осталось?
– Около получаса.
– Отлично. Значит, еще по чашке выпить успеем.
Он делает глоток чая и жмурится от удовольствия. Я смотрю на него с удивлением. Одно дело прикрыть меня перед бабушкой, и совсем другое – нарушать закон. То ли он по природе анархист, то ли ему чем-то не угодила наша правящая верхушка. Собственно, а откуда он вообще здесь взялся?
– Целитель Лежен… ой!.. то есть Райк, а вы… вы давно здесь работаете?
– Как тебе сказать… если считать только этот раз, то с сентября.
– А откуда вы приехали?
– В основном, из Франции.
– А почему?
– Я посчитал, что лишние целители здесь не помешают… Ой, ну не делай такое лицо, ради Мерлина! – смеется он. – Я ни на секунду не поверю, что тебя устраивают разгуливающие по улицам Пожиратели смерти. Так вот, меня они тоже не очень устраивают.