– Почему ты не сказал Дамблдору, что взял меня с собой?
– Полагаю, он бы это не одобрил, – сухо отвечает он, делая глоток огневиски – на сей раз, к счастью, относительно небольшой.
– Но почему? Ведь без меня тебе бы пришлось…
– Можешь считать, что он о тебе беспокоится, – перебивает Северус.
– Но это не так? – прищурившись, уточняю я и добавляю: – Знаешь, в последнее время я начинаю сомневаться, что Дамблдор может беспокоиться хоть о ком-то.
– Много ты понимаешь!
– Возможно, немного, – не спорю я. – А ты уверен, что он не догадается? В конце концов, ему ведь известно, что я здесь…
– Считается, что ты лежишь в полумертвом состоянии после Сочельника, – усмехается он. – Так оно и было бы, если бы я не влил в тебя с десяток сильнейших зелий. Профессор Дамблдор достаточно хорошо разбирается в ментальных связях, чтобы понять, как сильно это могло по тебе ударить, но не настолько хорошо разбирается в зельеварении, чтобы уличить меня во лжи.
– Ясно. Так ты расскажешь мне о хоркруксе? – он хмурится, и я поспешно добавляю: – Я не настаиваю, конечно, но ты обещал, что расскажешь.
– Да помню я, не дави на психику, Мерлина ради! – раздраженно говорит Северус, допивает огневиски и наливает еще. – Расскажу, раз обещал, только не устраивай истерик!
Никаких истерик я устраивать не собираюсь, тут он явно что-то путает. Но не разубеждать же мне его, в самом деле! Я терпеливо молчу и пью огневиски маленькими глотками, дожидаясь, пока он сподобится, наконец, ввести меня в курс дела.
– Итак, хоркрукс – это некий предмет, в котором заключена часть души волшебника… – произносит он через несколько минут.
– Часть души? – удивленно переспрашиваю я. – Разве душу можно разделить на части? Она же не материальна!
– Очевидно, это не помеха. Как ты наверняка догадываешься, волшебника, у которого есть хоркрукс, не так-то просто убить – отделенная часть души возродится.
– Значит, Темный Лорд создал хоркрукс?
– Да. Но на твоем месте я бы не очень рассчитывал на единственное число.
– Ох, ничего себе! И сколько же их у него?
– Насколько я знаю, Темный Лорд, как и многие другие волшебники, всегда питал особую симпатию к числу семь, – говорит Северус.
– Семь, – повторяю я. – Так. Я не ошибусь, если предположу, что Дамблдор поручил Гарри уничтожить эти самые хоркруксы? Раз уж убивать его самого пока бессмысленно…
– Все правильно.
– Что ж, радует, что число хотя бы не трехзначное. Не то завершать работу пришлось бы его внукам. Правда, вряд ли они могли бы у него появиться с такой-то жизнью, – у меня возникает почти непреодолимое желание напиться. – Значит, один хоркрукс уничтожен. Что это, кстати, за медальон? И как вообще они создаются?
– Тоже хочешь попробовать? – Северус насмешливо поднимает бровь, но тут же серьезнеет: – Медальон когда-то принадлежал Салазару Слизерину, так что в каком-то смысле является собственностью Темного Лорда. Что же касается хоркрукса, то для его изготовления требуется убить человека и произнести соответствующее заклинание. От души отделится часть и поместится в заранее приготовленный сосуд для хранения.
– Какая мерзость! – искренне говорю я и задумываюсь. Медальон Слизерина… кажется, не так давно кто-то его упоминал… Вот только кто? Дурацкая память!
– Не могу с тобой не согласиться.
– Ладно… А другие хоркруксы? Что они собой представляют? Их действительно семь?
– Да, – его губы болезненно кривятся, и на лицо набегает тень. – Считая ту часть души, что находится в нем самом, – Северус издает такой жуткий смешок, что я вздрагиваю, и добавляет: – А что касается их внешнего вида, попробуй сам догадаться.
– Ну… – я честно пытаюсь. – С учетом медальона логично предположить, что он едва ли станет делать хоркрукс из своих детских сандалий. Наверное, это тоже какие-нибудь артефакты.
– Какие?
– Северус, ты издеваешься? – с отчаяньем спрашиваю я. – Ты ведь все о них знаешь, почему бы просто не сказать?
– Это неинтересно, – отрезает он. – К тому же, насколько я успел тебя изучить, ты не слишком любишь получать готовые ответы. Разве нет?
– Никогда об этом не задумывался. Но понимаю, что спорить с тобой бесполезно, – он с ухмылкой кивает, и я продолжаю рассуждать: – Думаю, можно предположить, что его интересовали вещи Основателей. Луна рассказывала, что у Ровены Рейвенкло была диадема, но она считается исчезнувшей. С другой стороны, если бы Темный Лорд ее нашел, то вряд ли мог бы нацепить на голову и отправиться в редакцию «Ежедневного Пророка», – Северус благосклонно кивает, и я ощущаю прилив вдохновения: – С мечом Гриффиндора явно все в порядке. Значит, остается Хаффлпафф. По слухам у нее была чаша, но никому неизвестно, где она сейчас.