– Получилось? – тихо спрашивает Северус странным голосом.
– Нет, – я качаю головой, не поднимая глаз. – Стало только хуже. Этот парень ведь не был ни в чем виноват, а мне даже смотреть на него потом было противно. Я не мог тебя ненавидеть – пытался, но не мог, и ненавидел себя за это… я не мог выбросить тебя из головы… я… я не должен был тебе всего этого говорить!
Я низко опускаю голову и закрываю лицо руками. Он не возмущается, но и не пытается меня успокоить. Он только негромко хмыкает и спокойно произносит:
– Знаешь, вот сейчас я действительно разрыдаюсь. А рыдать в собственный день рождения, – это, согласись, последнее дело. Поэтому будь любезен, перестань изображать из себя истеричного подростка.
Его ироничный тон странным образом успокаивает. Я глубоко вздыхаю и поднимаю голову. Северус наливает еще вина, вручает мне бокал и улыбается так, что я окончательно прихожу в себя.
– Спасибо, – говорю я и, решив в отместку немного его позлить, добавляю: – Ты очень милый.
– Еще раз так меня назовешь, и я сверну тебе шею, – обещает Северус, что ничуть меня не удивляет.
– Хорошо, милый, больше не буду.
– Невилл, ты специально это делаешь?
– Нет, милый… Ой! Прости… но, знаешь, ты действительно очень…
– Так, Лонгботтом! Не беси меня! – прикрикивает он и неожиданно усмехается: – Знаешь, сейчас ты напоминаешь одного моего знакомого.
– Он тоже называл тебя милым? – заинтересованно спрашиваю я, пытаясь представить, кто мог бы на такое решиться.
– К счастью, нет, – фыркает Северус. – Но он тоже не с первого раза воспринимал мои слова.
– Меня смущает прошедшее время… Он хотя бы жив?
– Жив, будь спокоен. Просто мы давно не виделись.
– Уже легче, Значит, и у меня есть шанс… – я преувеличенно облегченно вздыхаю и, подумав, решаю кое-что прояснить: – Слушай, я в тот день встретил одного человека, и до сих пор не могу понять, что это вообще было. Может, ты знаешь?
– Может, и знаю.
– В общем, это была женщина… то есть, не совсем женщина… – я рассказываю ему об этом странном существе по имени Белла.
Северус выслушивает меня без какого-либо удивления.
– Такое бывает, – спокойно говорит он. – В душе женщина, а биологически – мужчина. Бывает и наоборот. Малоприятная ситуация, по правде сказать.
– Это уж точно! – с чувством соглашаюсь я. Почему-то до этого мне казалось, что это просто… заскок, что ли?.. а оказывается, все гораздо серьезней. Если бы я биологически был женщиной, то с ума бы сошел. – И как они живут?
– Ну, сейчас магглы научились восстанавливать порядок вещей. А раньше они жили, как есть.
– Ужасно! – восклицаю я, поежившись. – А у волшебников такое бывает? Ни разу не слышал…
– У волшебников не бывает, – подтверждает он мои подозрения. – Магия страхует нас от подобных ошибок природы, как страхует от онкологических заболеваний, от венерических и…
– Венерических? – переспрашиваю я.
– Да, магглы передают их друг другу половым путем – так же, как я тебе свой сарказм – а потом долго и мучительно лечат, – со смешком поясняет Северус. – Или не лечат, но в этом случае им можно только посочувствовать, поскольку последствия, насколько я знаю, весьма плачевны.
– Как же они справляются?
– У них есть специальные средства предохранения, которые используются еще и для контрацепции. Справляются, как могут.
– А почему у нас нет таких заболеваний?
– Потому что нас меньше, – он пожимает плечами.
– В смысле? – не понимаю я.
– Хоть ты и не любишь животных, но должен знать, что все люди – и магглы, и волшебники – являются частью животного мира. Знаешь, как природа контролирует численность популяций?
– Конечно. Когда численность становится слишком большой, начинаются эпидемии.
– Верно, – кивает Северус. – Магглов слишком много, все эти заболевания более или менее сдерживают прирост. В противном случае они бы уже сидели друг на друге. Эпидемии, впрочем, у них тоже имеют место. Равно как и у нас. В частности эпидемия драконьей оспы в Британии в середине прошлого века, или эпидемия в Новой Зеландии в восьмидесятых.
– Да, об этом я слышал, – вспоминаю я. – Элджи рассказывал, что выжил только один человек.
– Ирония судьбы, – он криво усмехается. – Этот человек был целителем.
– Ничего себе! Хорошо еще, что такое бывает очень редко. А магглы, бедняги, всю жизнь должны быть начеку.
– Начеку должны быть все, – возражает Северус. – Но во многом магглам действительно хуже. У нас вообще нет никаких заболеваний, связанных с сексом, не считая легких инфекций, излечивающихся простейшими зельями. Более того, нет заболеваний – ни врожденных, ни приобретенных, – которые могли бы как-то повлиять на воспроизводительные функции.