– Ты ведь руководишь этими ребятами, – поясняет Ронан, сердито покосившись на своего приятеля. – И ты нужен им.
– Да, конечно, – я с трудом подавляю вздох облегчения. – Конечно.
– Значит, ты не будешь вмешиваться?
– Не буду, – чуть помедлив, соглашаюсь я. – И остальным скажу.
– Очень хорошо, – кивает Ронан и вдруг настороженно замирает, прислушиваясь к чему-то: – Мне ведь это не кажется?
Фиренце тоже прислушивается, резко бледнеет и вдруг больно хватает меня за плечо и стаскивает с бревна:
– Быстро, прячься!
– Под шкуры! – командует Ронан.
Я толком не успеваю ничего сообразить. Фиренце без видимых усилий тащит меня к шкурам в глубине пещеры и буквально швыряет на них.
– Не дыши, не двигайся и чтоб ни звука! – отрывисто приказывает он и наваливает на меня сверху еще груду шкур.
В нос ударяет резкий запах. И шерсть, и мои собственные волосы лезут в глаза и забиваются в рот. Дышать практически нечем, но совсем этого не делать я, к сожалению, не приучен. Чтобы отвлечься от неприятных ощущений, я прислушиваюсь. Вскоре до меня доносится голос Фиренце:
– Магориан, какой приятный сюрприз!
Я чувствую, как спина покрывается липким потом. Только этого не хватало! И что за тролли его принесли сюда, хотелось бы знать!
– По твоему лицу не скажешь, Фиренце, – холодно отвечает звучный мужской голос.
– Ты пришел без предупреждения. Мы так не договаривались.
– Возможно. Однако ты сам меня провоцируешь. И ты тоже Ронан.
– Прошу прощения? – Ронан сохраняет полную невозмутимость.
– Разве Бейн не велел тебе держаться от него подальше?
– Ты же знаешь, Магориан, что я не могу этого сделать. После того, как родители Фиренце погибли, я воспитывал его как собственного жеребенка. Мне казалось, что ты понимаешь меня.
– Возможно, я и понимал, но вы заходите слишком далеко, – со злостью говорит Магориан. – Я чувствую здесь людей – уже не впервые чувствую. Как вы это объясните?
Меня пробирает дрожь. Давно мне не было так страшно! Мерлин, когда меня сегодня слизеринцы ногами били, я даже на долю секунды не испугался, а сейчас… Только бы он быстрей ушел!
– Ты ошибаешься, – спокойно заверяет Ронан.
– Ошибаюсь? В таком случае, надеюсь, Фиренце не будет возражать, если я обыщу пещеру?
– Буду! – возмущенно возражает Фиренце. – Это моя пещера, и ты не имеешь права!
– Твоя пещера? – в голосе Магориана появляется презрение. – Ты неблагодарный! Бейн проявил великодушие, позволив тебе остаться в лесу!
– И запретив добывать себе пищу, ты забыл добавить! Я не корова, чтобы жевать траву!
– Не вижу, чтобы это создавало тебе проблемы! И ты должен быть благодарен мне за то, что я не сообщаю Бейну об этом.
Я не вижу, куда он указывает, но сильно подозреваю, что в мою сторону. Ох, Мерлин! Лежу я на редкость неудобно, рука затекла, в нос забилась шерсть, и меня буквально распирает от желания чихнуть. Представляю, что тогда начнется!
– О, я благодарен, что ты не даешь мне умереть от голода!
– Твой спаситель Хагрид наверняка не откажется снабжать тебя пропитанием, – замечает Магориан.
– Вот теперь мне понятен коварный замысел Бейна! Он рассчитывает, что я вскоре умру от пищевого отравления, не так ли?
– Фиренце, спокойней! – вмешивается Ронан.
– С кем ты разговариваешь? – брезгливо произносит Магориан. – Он всегда был дерзким и неуправляемым.
– Послушай, Магориан, – мягко говорит Ронан, – ты ошибаешься насчет людей. Быть может, мы с тобой пройдемся, и спокойно все обсудим? Небо сегодня ясное, и в нем наверняка есть ответы на все твои вопросы.
– Ты хитер, Ронан, – заключает Магориан, непонятно с чего. – Сейчас я уйду. Но буду наблюдать за вами обоими. Запомни.
Я слышу отдаляющийся стук копыт, и вскоре шкуры надо мной начинают шевелиться. С трудом выпутавшись из них, я неуклюже сажусь. Вдохнув свежий воздух, я все-таки не сдерживаюсь и оглушительно чихаю. Кентавры переглядываются и разражаются хохотом. Я хмуро смотрю на них – очень весело, как же! – и, закатав рукав, принимаюсь растирать затекшую конечность.
– Между прочим, ты мог бы вести себя более сдержанно, – укоризненно замечает Ронан, отсмеявшись. – Что на тебя нашло?
– Ты еще спрашиваешь! – Фиренце мученически закатывает глаза. – Я устал от того, что он постоянно отчитывает меня с тех пор, когда я еще был маленьким и глупым и не мог уснуть без свежего молока и колыбельной!
– Я знаю, – мягко произносит Ронан. – Но ты сейчас не в том положении.
Мне не хочется прерывать эту практически семейную, как выяснилось, идиллию, но я должен выяснить.
– Простите, что вмешиваюсь… но я хотел спросить, что теперь будет?