Я иду по коридору, как обычно, вцепившись в волшебную палочку и внимательно прислушиваясь к каждому звуку. Не хочу снова попасть в какую-нибудь ловушку. Хватило. Да и вообще, надоело быть мальчиком для битья.
Возле кабинета трансфигурации до меня доносится тихий плач. Я останавливаюсь и напрягаю слух. Плачет, определенно, девочка. Кажется, такое со мной уже когда-то было. Память услужливо рисует картину: большое темное помещение и маленькая фигурка на полу в самом дальнем углу. Традиция у них, что ли, такая – плакать в классе трансфигурации? Впрочем, мне и самому в прошлые годы именно в этом помещении нередко хотелось разрыдаться, так что я их понимаю.
Чуть помедлив, я осторожно открываю дверь и захожу внутрь. Она сидит спиной ко мне, уронив голову на руки. Хрупкие плечи вздрагивают, спутанные золотистые волосы разметались по столу. Я не вижу ее лица, но мне это и не нужно, чтобы узнать. Астория Гринграсс.
С тех пор, как она передала мне кровевосстанавливающее зелье, я несколько раз пытался поймать ее взгляд в Большом зале – разумеется, так, чтобы никто, кроме нее, не заметил. Либо я перестарался с конспирацией, либо она специально делала вид, что ничего не видит. Лишь пару раз скользнула по мне глазами – такими равнодушными, что я бы, наверное, решил, что ее помощь мне померещилась, если бы в кармане не лежало доказательство – платок с инициалами.
Я тихонько покашливаю, привлекая внимание.
Астория быстро вскакивает и направляет на меня волшебную палочку.
– Стой на месте! Не двигайся! Держи руки на виду!
Я поспешно поднимаю руки, удивляясь про себя, как быстро она среагировала. Личико мокрое от слез и помятое, на щеках красные пятна, но губы решительно сжаты, а светло-карие глаза блестят так воинственно, что я невольно отступаю на шаг.
– Не двигайся! – резко повторяет она.
– Я ничего тебе не сделаю, – я стараюсь говорить мягко и убедительно. – Ты же помогла мне. Неужели ты думаешь, что после этого я могу причинить тебе вред?
– Откуда мне знать? – надменно возражает она. – От вас чего угодно можно ожидать, это все знают.
Надо же. Вот уж не предполагал, что у нас такая ужасная репутация. И это мне слизеринка говорит, подумать только!
Астория прикасается рукой к щеке и, кажется, только вспоминает, что недавно плакала. Вытирает слезы рукавом – судя по всему, грязным, потому что на хорошеньком личике появляются некрасивые темные разводы. Я быстро достаю из кармана ее собственный платок, раньше, чем она успевает среагировать, и протягиваю ей. Она удивленно смотрит на него, точно впервые видит, и кивает на стол. Я со вздохом подхожу ближе под прицелом палочки и кладу платок туда, куда она указывает.
– Знаешь что, достань свою палочку! – чуть подумав, командует Астория. – Достань и положи рядом.
Я мог бы оглушить ее, но, разумеется, даже не пытаюсь. Она быстро хватает и палочку, и платок. Отлично. Теперь я безоружен. Джинни меня бы убила.
– Ты позволишь мне присесть? – она кивает, и я усаживаюсь на край стола.
Астория прячет мою палочку в карман, вытирает платком лицо, и собирается было спрятать и его, но я останавливаю ее взмахом руки. Она смотрит на меня вопросительно.
– Могу я оставить его у себя?
– Зачем? – подозрительно спрашивает она, крепче сжимая шелк.
– Мне нравится думать, что это подарок.
– Хм… – она критически оглядывает платок – теперь уже не такой красивый – быстро очищает его от грязи и снова кладет на стол.
– Спасибо, – говорю я и поспешно добавляю: – Не только за платок. Я действительно благодарен тебе за то, что ты сделала.
– Профессор Снейп не слишком рвался тебе помогать, – неохотно произносит она. – Но я подумала, что он этого так не оставит.
– Он и не оставил, – заверяю я. – Даже отработку назначил по такому случаю.
– Но он ведь не пытал тебя, не так ли! – раздраженно говорит Астория.
– Тебе он нравится, да? – догадываюсь я.
Она кивает.
– Я знаю, что вы его ненавидите, но нас он всегда поддерживал. Хоть он больше и не наш декан, мы все равно можем в любое время к нему прийти, если нам потребуется помощь. Никогда еще не было такого случая, чтобы он отказался кого-то выслушать. Я просто не могу к нему плохо относиться!