Раздается звук открывающейся двери.
– Очередная стычка студентов, – с порога сообщает Северус. – Ничего заслуживающего внимания… Что это с тобой? Застыл, словно изваяние…
Я стряхиваю с себя оцепенение. «Предосудительны и аморальны», говорите? Посмотрим, что вы скажете на это.
Решительно кивнув собственным мыслям, я подхожу к Северусу, обхватываю руками его лицо и жадно целую разомкнутые от удивления губы. В первое мгновение он от неожиданности даже отвечает, но почти сразу с едва заметным усилием отталкивает меня.
– Невилл, я, кажется, говорил о недопустимости подобных выходок в моем кабинете! – сердито произносит он. – Что на тебя нашло?
– Я просто соскучился.
– Мы виделись позавчера, – сварливо напоминает он. – И ты в любом случае должен вести себя прилично. Это кабинет директора, а не бордель!
– Прости, – я закусываю губу и виновато улыбаюсь.
– И не мечтай! – он немного смягчается и неожиданно берет меня за руку, подносит ее к губам и целует кончики пальцев. – Идем. Расскажешь мне о своей новой подружке.
Мы отправляемся в гостиную. На пороге я оборачиваюсь. Кажется, мое маленькое представление прошло впустую. Портрет Дамблдора пуст.
Устроившись в кресле, я последовательно опустошаю три стакана огневиски. Не напиться бы. Если язык развяжется, все разболтаю, как миленький. Тем не менее, алкоголь помогает мне взять себя в руки и не зацикливаться на Дамблдоре. Вместо этого я сосредотачиваюсь на Астории и передаю Северусу содержание нашего с ней разговора.
– Пятьдесят баллов Слизерину, – с плохо скрываемой гордостью произносит он, когда я заканчиваю. – Полагаю, такая прибавка никого не удивит.
– Несправедливо, – со вздохом говорю я. – Хоть бы раз парой баллов Гриффиндор наградил!
– Это противоречит моим жизненным принципам, – с достоинством заявляет Северус.
– Так я и думал. Впрочем, для Тори мне ничего не жалко.
– Надо же, как ты заговорил!
– Ага, – подтверждаю я. – Я теперь истовый поклонник твоего факультета. Как будет время, оформлю свою комнату в зеленом цвете, научусь задирать нос так, чтобы он задевал потолок, сплавлю Тревора дяде и заведу себе, скажем, бумсланга. Они, вроде, как раз зеленые.
– Бумсланга! – фыркает Северус. – Ты еще тайпана себе заведи! Есть, знаешь ли, и более простые способы покончить с собой.
– Тайпан не зеленый, – возражаю я. – А мне нужна самая слизеринская змея.
– Ну, удачи. Только не прибегай ко мне за противоядием. Впрочем, ты и не успеешь.
– Я уже тебе говорил, что ты очень добрый и душевный человек?
– Заткнись. И не налегай так на огневиски, – добавляет он, потому что я принимаюсь за пятый стакан.
– У меня стресс! – сообщаю я.
– У тебя не стресс, а талант не замечать очевидного. Ничего нового ты сегодня не услышал. Просто поразительно: я твержу тебе одно и то же, но ты ничего не воспринимаешь, а тут – одна единственная беседа, и какие результаты!
– Просто тебя я не заставал плачущим в кабинете трансфигурации.
– Хм. Логично, – Северус на всякий случай отодвигает бутылку подальше от меня.
– Слушай… – говорю я мрачно, водя пальцем по влажному стеклу стакана, – юмор, конечно, штука хорошая, но ведь все это совсем не смешно!
– Не смешно, – соглашается он.
– Тори сказала, что мы не настолько жестоки. Но мне начинает казаться, что она неправа. Ведь жестокость не обязательно должна проявляться в каких-то пытках. Мне даже кажется, что мы в каком-то смысле хуже. Они хоть понимают, что делают. А мы творим зло, пребывая в уверенности, что наши поступки благородны.
– Какие глубокомысленные рассуждения! Снял бы шляпу, но, к сожалению, под рукой нет ничего на нее похожего. Если подождешь, я схожу в кабинет и сниму Распределяющую Шляпу с полки…
– Прекрати! Я ведь серьезно говорю!
– Я понимаю, что серьезно. И что дальше?
– Дальше?! – восклицаю я. – Северус, с этим надо что-то делать! Надо изменить это отношение!
– Предлагаешь начать прямо сейчас? – иронично осведомляется он.
– Да нет же! Но ведь война когда-нибудь закончится. И что тогда будет? Мерлин, мы ведь сами во всем виноваты!
– Кто и в чем виноват?
– Мы! – повторяю я яростно. – Своим отношением мы практически толкаем студентов Слизерина в объятия Темного Лорда! Потому что только там их действительно примут, как родных. Возможно, если бы после первой войны отношение было другим, сейчас у него было бы значительно меньше сторонников! А потом? Ведь все может снова повториться! Появится какой-нибудь очередной Темный Лорд, который решит изменить порядок вещей, и начнется новая война. Это же замкнутый круг, неужели ты не понимаешь?