– Нет…
– Мы все связаны, – поясняет Блэк. – Это необходимо, чтобы помогать действующему директору. Чтобы никто ничего не задумал за спиной. Когда очередной директор умирает, его портрет попадает в наш круг, и мы сразу узнаем, какие действия он предпринимал в отношении учеников, и чем при этом руководствовался. И Том Риддл, и Северус Снейп, и Гарри Поттер были учениками Дамблдора.
– Значит, вы тоже считаете, что он неправ? – уточняю я.
– Неправ… – с горечью повторяет Дервент. – Ты ведь знаешь, что я почти двадцать лет работала целителем. А целитель – это состояние души, а не просто профессия. И то, как Альбус обращался – и продолжает обращаться, надо заметить! – с человеческими жизнями, просто не укладывается у меня в голове!
Да уж. Я, конечно, не целитель и никогда им не буду, но у меня это тоже в голове не укладывается.
– В отличие от Дайлис, я не слишком хороший человек, – признается Блэк. – Я мог солгать, когда считал нужным, и никогда не испытывал из-за этого угрызений совести. Я мог поставить под удар других, чтобы выйти сухим из воды. Я никогда не беспокоился о том, могут ли мои слова задеть чьи-то чувства – мне было плевать на это. Однажды я убил человека. Не на какой-нибудь благородной дуэли, а из-за глупой размолвки. Этим человеком был мой брат. И я не могу сказать, что жалею об этом, поскольку в противном случае он бы убил меня, – он рассеянно теребит свою бородку клинышком и задумчиво добавляет: – Но есть какой-то предел, переступив который человек не просто становится негодяем, а теряет право называть себя человеком. Нет сомнений в том, что Том Риддл далеко зашел за этот предел. Но и Дамблдор перешагнул его. А самое гадкое, что он понимал это. Понимал, но продолжал идти. И даже сейчас никак не может остановиться.
– В каком-то смысле у него не было других вариантов, – замечает один из директоров – обладатель звучного баса и роскошной копны абсолютно белых волос. – Безвыходное положение…
– Не спорю, – морщится Блэк. – Однако в этом виноват он сам. Когда человек обвешивается драгоценностями и, прихватив чемодан галеонов, отправляется на прогулку по Лютному переулку, он не должен удивляться, если его вдруг ограбят. И винить здесь некого, кроме себя самого. Согласитесь, то, что Дамблдор сделал с Поттером, не имеет цензурного названия, хоть я и не в восторге от этого глупого мальчишки.
– А что он с ним сделал, сэр? – спрашиваю я, потирая виски. Кажется, Гарри опять отправился на прогулку по сознанию Волдеморта.
– Ты не знаешь?
– Нет… Это как-то связано с его крестным?
– Нет, мой праправнук здесь не при чем, хотя с ним тоже поступили по-скотски, – он, поджимает губы и укоризненно добавляет: – Впрочем, он и сам был редкой скотиной… Что же касается Поттера, то лучше тебе этого не знать.
– Но… – начинаю было я.
– Даже не думай! Поверь, я тоже прекрасно обошелся бы без этой информации. Лучше возвращайся в гостиную. Мало ли что.
– Ладно, – киваю я, понимая, что спорить бесполезно, и говорю с запинкой: – Я еще хотел извиниться за… ну… за свое поведение… в смысле… ну…
– Лонгботтом, среди нас как будто детей нет, – Блэк издает сухой смешок. – Думаешь, мы ни разу не видели, как целуются другие люди?
– Э-э-э… ну… – я неудержимо краснею, – вам, наверное, это было неприятно…
– У нас, между прочим, не так уж много развлечений, – невинным голосом сообщает Дайлис Дервент. – Так что я бы с тобой поспорила.
– В общем, не бери в голову, – резюмирует Блэк. – И не слушай Дамблдора – уж ему бы следовало помолчать. Ваш способ проведения досуга нас мало беспокоит. Главное, не проводите его прямо здесь.
– Финеас, не будь столь категоричен! – мило улыбаясь, просит Дервент. – Я, например, ничего против не имею.
Мне становится смешно. Нет уж, благодарю покорно! Чем-чем, а эксгибиционизмом мы вроде бы не страдаем. Похоже, пошутить здесь любит не только Северус.
– Пожалуй, я действительно пойду, – говорю я. – Спасибо вам всем за понимание. А вам, профессор Блэк, еще и за помощь Гарри.
– Эта ваша Грейнджер не оставила мне выбора! – фыркает он. – И можешь звать меня Финеас, если хочешь.
– Спасибо, Финеас, – благодарю я, удивляясь про себя. – Всего вам доброго!
Директора вразнобой прощаются со мной и желают удачи. Я возвращаюсь в гостиную.
Наливаю бокал вина, прохаживаюсь по комнате. По правде говоря, не ожидал, что директора окажутся на моей стороне. Невесело, должно быть, Дамблдору в такой компании. Но он заслужил. К этому человеку у меня нет ни капли сочувствия. А ведь Гарри его обожает… Мерлин, да что такое Дамблдор должен был с ним сделать, чтобы даже Северус проникся и начал называть его по имени?! Наверняка что-то невообразимо гадкое. Хотя куда уж гаже…