Я глубоко вздыхаю, глядя в ее отчаянные глаза. Мне хочется защитить ее от этого, но могу ли я вмешиваться? Нет. Джинни кругом права, и на ее месте я бы землю ел, но нашел способ принять участие в грядущей битве. Ей нужно остаться, а если мне за нее страшно – так это мои личные проблемы, с которыми я должен разобраться сам, а не решать их за ее счет.
– Я понимаю, малыш, – тихо заверяю я и осторожно убираю с ее лица растрепанные рыжие пряди. – Но от меня ты что хочешь?
– Помоги мне потихоньку сбежать отсюда! – она отталкивает мою руку. – Прошу тебя, Невилл!
Помочь… Да она, верно, издевается!.. Или просто не понимает. Помочь девушке, ради которой я мог бы прямо сейчас умереть на месте, если бы это потребовалось, отправиться в самую гущу битвы!.. Мало мне того, что я ничего не знаю о Северусе, – и не узнаю, пока все не закончится. Но кто меня спрашивает?
– Тебе не нужна моя помощь, – медленно говорю я. – Сейчас ты можешь сделать вид, что послушалась, а потом, когда все уйдут, просто вернуться в замок. Аб запретить не сможет – ты ему не родня. Попросишь Ариану проверить, нет ли кого в комнате, и все.
– Но ведь это получится обман… – неуверенно произносит Джинни, обдумав мои слова.
– А если я сейчас помогу тебе сбежать, это будет не обман? – парирую я, невесело усмехнувшись.
– Ты прав, – признает она. – А Выручай-комната меня выпустит?
– Куда она денется? – я пожимаю плечами и, наклонившись, целую свою храбрую подружку в раскрасневшуюся щечку: – Мне пора идти. Обещай, что будешь осторожна!
– Конечно! – Джинни энергично кивает и улыбается так, что в комнате как будто становится светлее. – Теперь главное, чтобы никто ничего не понял, – добавляет она с хитрой усмешкой. – Но с этим я как-нибудь справлюсь, не впервой.
Кто бы сомневался. Слизеринцы – прекрасные притворщики. Впрочем, если судить по мне, гриффиндорцы тоже ничего. Но слизеринцы все же вне конкуренции. Улыбнувшись Джинни в ответ, я направляюсь к выходу.
В Большом зале полным-полно народу. Многие ученики даже переодеться толком не успели и сидят сейчас прямо в халатах, растерянно глядя по сторонам. Постепенно людей становится все больше и больше.
Учителя и члены Ордена Феникса стоят на возвышении в центре зала, наблюдая с него за учениками. Здесь даже Фиренце – видимо, кентавры уже узнали о грозящей школе опасности. Он улыбается мне и коротко машет рукой.
Я нахожу взглядом Асторию. При виде меня, ее глаза широко распахиваются, а на бледных губах мелькает едва заметная улыбка.
МакГонагалл поднимает руку, призывая к молчанию, и, когда все затихают, вкратце обрисовывает ситуацию, рассказывая об эвакуации, и, к великой радости не только членов АД, но и многих других учеников, сообщает, что совершеннолетние имеют право остаться в школе. Девочка с Рейвенкло интересуется, что будет с вещами, – можно подумать, кого-то это сейчас волнует!
– Где профессор Снейп? – громко спрашивает Тори.
– Он, простите за вульгарное выражение, сделал ноги, – ехидно отвечает МакГонагалл, и за тремя из четырех факультетских столов раздается дружный гогот.
Я невольно сжимаю кулаки и через силу криво улыбаюсь. Смешно. Сдохнуть от смеха можно. Знали бы вы только, над кем сейчас смеетесь! Встретившись взглядом с Тори, я виновато пожимаю плечами, давая понять, что всеобщего веселья не разделяю. Она опускает глаза.
МакГонагалл продолжает раздавать команды, но ее прерывает другой голос – холодный, резкий и неприятный – который доносится словно отовсюду одновременно. Я, конечно, никогда не беседовал с Волдемортом по душам, но не надо быть гением, чтобы догадаться, что с нами говорит именно он:
– Ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Я не хочу вас убивать. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать чистую кровь волшебников.
Ученики в ужасе прижимаются друг к другу. Младшекурсники и вовсе выглядят вполне готовыми лишиться чувств в любой момент. Нашим, впрочем, тоже явно не по себе. И мне не по себе – только не от страха, а от злости. Кровь он проливать не хочет, как же! Да здесь уже столько нашей крови пролилось, что целителям на сотни переливаний хватило бы! Или для него «пролить кровь» – это обязательно убить, а все остальное просто детские шалости?
Он требует выдать ему Гарри и дает время до полуночи. Как будто всерьез думает, что мы можем это сделать! Все смотрят на Гарри, который выглядит так, словно был бы не прочь куда-нибудь провалиться. Ему сейчас не позавидуешь, это уж точно!
За столом Слизерина оживает Паркинсон. Поднимается с места и кричит, что Гарри здесь, что можно хватать его прямо сейчас… Дура. Если бы он мог, так бы и сделал. Мы с ребятами вскакиваем одновременно и загораживаем Гарри, поднимая палочки, – не столько защищая (она едва ли может представлять угрозу), сколько демонстрируя, что мы всегда готовы это сделать.