– Но можешь выгнать только меня, – заканчивает она, невесело усмехаясь.
– Именно так, – подтверждаю я. – Но мне не хочется, чтобы ты думала, будто тебя выгоняют. Я просто надеюсь на понимание и на твою поддержку.
Тори уклончиво хмыкает, спрыгивает со стола и, стараясь не смотреть на меня, прохаживается по классу. Я терпеливо жду, хоть и знаю, что время дорого. Наконец, она поворачивается лицом ко мне, приглаживает растрепавшиеся волосы и, словно на что-то решившись, твердо произносит:
– Хорошо, Невилл. Я покину школу. Ты можешь заняться своими делами.
– Будто я вас, слизеринцев, не знаю, – фыркаю я. – Я уйду, а ты, решив, что моя бдительность спит без задних ног, отправишься куда угодно, но не в Выручай-комнату. Нет уж, пойдем вместе. Благо это всего на два этажа выше.
– Раскусил и доволен, – укоризненно замечает Тори, усердно хмуря светлые брови, но потом все-таки не выдерживает, и хитро ухмыляется, признавая, что действительно не собиралась меня слушаться.
К счастью, сейчас она все-таки идет со мной добровольно – с неохотой, но и с пониманием того, что по-другому нельзя. Сильная девочка. Очень сильная. Я бы на ее месте уйти не смог, даже если бы точно знал, что все испорчу.
Ободряюще похлопав Тори по плечу, я протягиваю руку, и мы быстро добираемся до Выручай-комнаты. Спускаясь по лестнице, она подавленно молчит, а я даже не знаю, что сказать, чтобы хоть как-то ее утешить.
Лаванды в комнате уже нет – видимо, она ушла сразу же, сдав гриффиндорцев Помфри и Филчу, которые сейчас как раз пытаются запихнуть их в туннель. Ученики сопротивляются, как могут, и чуть ли не рыдают от ярости и досады. Хорошо все-таки, что я уже совершеннолетний. Впрочем, будь мне лет двенадцать, едва ли от меня могла быть какая-то польза. Вред один.
Джинни, сидящая в кресле с хмурым выражением лица, удивленно поднимает брови, при виде нас. Я знаками даю понять, что объясню все позже, и она равнодушно отворачивается, словно ей нет никакого дела до моей спутницы.
Наконец, в туннель буквально вталкивается последний упирающийся третьекурсник. Помфри переводит дух и вытирает пот со лба, и тут взгляд ее останавливается на нас.
– Что это значит? – удивленно спрашивает она. – Слизеринцев уже давно эвакуировали!
Вас бы, мадам Помфри, спросить, что это значит, и почему вы не заметили, что одной девочки – старосты, между прочим! – не хватает.
– Она случайно отстала от группы, – говорю я, решив, что истинная причина ее поступка вызовет много ненужных вопросов, – и просто не знала, куда нужно идти.
– Ясно, – Помфри поджимает губы. – В таком случае, не тяните, юная леди.
Я открываю было рот, собираясь попрощаться, но сказать ничего не успеваю. Дверь чулана распахивается, и в комнату заходит МакГонагалл.
– Моя группа уже в гриффиндорской башне, – сообщает она. – Я зашла узнать, как продвигается эвакуация.
– Почти закончена. Только вот… – Помфри кивает на Тори.
– Мы сейчас! – заверяю я и наклоняюсь к своей храброй подружке: – Тебе пора. Да и мне тоже нужно идти.
Она кивает и поднимает на меня отчаянные глаза, полные боли.
– Ты… ты свяжешься со мной, когда все закончится?.. Свяжешься?
– Ну, разумеется! – обещаю я, выдавливая улыбку. – Сразу же, как смогу.
– Спасибо… и вот что… Береги себя, Невилл! – выпаливает она и неожиданно крепко обнимает меня за шею. – Пожалуйста, береги себя!
– Все будет хорошо, Тори, – успокаивающе говорю я, поглаживая ее по спине и стараясь не обращать внимания на изумленные лица невольных свидетелей и откровенно ревнивый взгляд Джинни. Ох, и устроит же мне она!..
Через несколько секунд Тори разжимает руки, смахивает слезы рукавом мантии и скрывается в туннеле, ни разу не обернувшись по пути. Это правильно. Оглядываться нельзя.
Я приглаживаю руками волосы, чувствуя все возрастающую неловкость. Не хочется мне сейчас никому ничего объяснять. Не время и не место.
– Профессор Спраут вас разыскивает, Лонгботтом, – сухо сообщает МакГонагалл. – Идите в теплицы, она должна быть там, – она окидывает меня недовольным взглядом и интересуется: – С каких это пор вы столь тесно общаетесь со слизеринками?
В ее голосе звучит такая неприкрытая неприязнь, что мне становится совсем скверно. Мерлин, насколько же в этой школе – да что там, в этом мире – все запущено! Уж от МакГонагалл я такого не ожидал!