– Ну да, знаю… и что?
– Ее нужно убить. Рон и Гермиона знают об этом, но если…
Я забываю обо всех своих возражениях и стараюсь не показывать удивления. Змея – это просто змея. О хоркруксах я знать не должен. Значит, сейчас Гарри отправился не просто по делу, а непосредственно к Волдеморту. И, судя по всему, это явно не дурь. Я пристально смотрю в его зеленые, как трава, глаза и пытаюсь прочесть то, что в них скрывается. Боль… решимость… обреченность… страх… надежда… Я не понимаю, какие из этих эмоций принадлежат мне, а какие – ему.
В одном я уверен точно – он знает. Он действительно знает, что нужно делать. До этого они все, хоть и следовали плану, но двигались на ощупь. Сейчас все иначе. Значит, и воспоминание он точно видел. А раз Северус сумел его передать, значит, он жив.
Странно только, что Гарри именно ко мне с этой просьбой обратился. Возможно, почувствовал что-то. Или Северус и меня в воспоминаниях показал… Да нет, это вряд ли. В этом случае Гарри вел бы себя по-другому.
– Ладно, Гарри, – я стараюсь говорить спокойно, словно не понимаю до конца серьезности происходящего. – Ты сам как?
– Нормально. Спасибо, Невилл.
Он собирается было отправиться дальше, но я хватаю его за руку.
– Ты же понимаешь, что мы продолжим сражаться?
– Да, я…
У него прерывается голос. Еще бы. Он ведь наверняка винит себя в том, что здесь происходит. Да и Волдеморт изо всех сил старается убедить его в этом. Но ведь не в Гарри дело. Точнее, не только в нем. Если бы не было у нас никакого Избранного, мы бы все равно сражались до последнего. Ради близких, ради самих себя. Мы и сейчас не только и не столько ради Гарри сражаемся. Для тех, кто почти не знает его, он, скорее, символ, чем живой человек. А вот друзья, родственники – они живые. И их хочется защитить.
Хлопнув Гарри на прощанье по плечу, я снова склоняюсь над рейвенкловцем. Если он действительно направляется к Волдеморту, скоро нас накроет новая волна. Значит, нельзя терять ни секунды.
Подхватив паренька на руки, я на удивление быстро пересекаю двор и добираюсь до Большого зала. Словно Гарри поделился со мной частью своих сил. Или это я сам, глядя на него, сумел взять себя в руки.
Я осторожно кладу мальчика рядом с Мэнди и перевожу дух. Оглядываюсь по сторонам, прикидывая, много ли народу мы еще не нашли, и встречаюсь взглядом с Лавандой, которая стоит рядом с телом Колина.
Ее переломы мадам Помфри уже срастила, и выглядит она относительно неплохо, не считая струящихся из глаз слез. Я подхожу к ней и осторожно прикасаюсь к плечу.
– Невилл, я… я не знаю… я… – она судорожно всхлипывает.
Я обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе.
– Ты не виновата. Это я не должен был тебя оставлять…
– Нет, я виновата! – яростно возражает она. – Мне кажется, что он был в Выручай-комнате, когда я уходила. Но я не уверена… А должна быть уверена, понимаешь?! Он мог сбежать по дороге, мог – пока мы разговаривали. Я не уследила, и вот…
Лаванду бьет дрожь, а я никак не могу подобрать подходящих слов, чтобы ее успокоить. Сам чувствую себя точно так же.
– Возможно, он просто выбрался из туннеля, когда эвакуация закончилась, – мягко говорю я. – Скорее всего, так оно и было. Ведь Помфри и Филч должны были заметить, что кого-то не хватает. Я уверен, что ты бы его не упустила.
Я вспоминаю, с каким удивлением Помфри смотрела на Асторию, и стискиваю зубы. Если уж они отсутствие старосты Слизерина не заметили…
– Может, ты и прав, – слабым голоском бормочет Лаванда.
– Ну, конечно, прав! – я легко целую ее в висок и отстраняю. – Я ведь руководитель, ты забыла? А начальство всегда право.
Она усмехается и вытирает мокрое лицо грязной рукой. Улыбнувшись, я снова подхожу к рыжеволосому семейству. Не хватает только Чарли и Джинни, но скоро появляется и она – вместе с Чжоу вводит в зал слабо шевелящуюся заплаканную шестикурсницу и осторожно сажает ее на пол рядом с мадам Помфри. Как я все-таки был прав насчет лесного пожара.
Глава 62. Очень вовремя
Я уже собираюсь было отправиться в очередной рейд, как вдруг все мое тело пронзает боль. И боль эта настолько сильна, что по сравнению с ней меркнут не только все испытанные мной Круциатусы, но даже тот приступ, который приключился в Сочельник.
Боль ослепляет меня, лишает сил, вынуждает страшно кричать не своим голосом, корчась на полу, разрывает на части мое тело, вытягивает из меня все силы, отбирает то, что было со мной практически всю мою жизнь, отбирает… Гарри!.. Да, именно это она и пытается сделать – забрать его, уничтожить! Я не хочу отпускать его, но что от меня зависит? Я всего лишь помощник, всего лишь верный вассал, не более.