– Да, сэр, – спорить я не решаюсь. Да и не с чем тут спорить. Он абсолютно прав. И потом, кому, как не ему, судить об этом? По себе ведь знает. Шпион, одним словом. А мы – просто сборище идиотов. Вообразили себя невесть кем. Только хуже сделали.
– Да не делайте вы такое скорбное лицо, Лонгботтом, – морщится Снейп. – В конце концов, то, что рано или поздно вы попадетесь, было очевидно для всех, включая директора. Вопрос был лишь во времени.
– Вы хотите сказать, что он с самого начала все знал? – ошеломленно спрашиваю я. – И вы тоже, и другие учителя?
– Смею надеяться, что вы не считаете преподавателей идиотами, – надменно говорит он. – Разумеется, все были осведомлены о ваших занятиях.
– Но почему же никто не пытался нам помешать? – не понимаю я.
– Лонгботтом, вы случайно не принимали отупляющего зелья? – качает головой Снейп и откидывается на спинку кресла. – Вот скажите мне: зачем вы все это затеяли? Зачем организовали в школе АД?
– Ну… мы хотели научиться защищаться, потому что Вы-Знаете-Кто вернулся. И экзамены сдать, конечно же, тоже.
– Превосходно. А вам не приходило в голову, что и преподаватели могли преследовать те же цели? И если вы хотя бы иногда утруждали себя держать глаза открытыми, то наверняка заметили, что мало кто из преподавателей питает теплые чувства к нашему новому, – его губы брезгливо кривятся, – директору.
– Я замечал, сэр, – еще бы не замечать.
Такое только слепой не заметит. Вот слизеринцы радуются, да и Снейп должен делать вид, что его все устраивает. Но нормальные люди ее не выносят.
– В таком случае, не понимаю, что именно вас удивляет, – сухо говорит он.
Да ничего меня не удивляет. После всех этих занятий со Снейпом я скоро совсем удивляться разучусь. Я качаю головой и сцепляю руки в замок, опустив глаза.
– Лонгботтом, что такого вы увидели на полу, что разглядываете его так пристально? – вдруг резко спрашивает Снейп. – Если угодно, можете его вымыть, я разрешаю.
– Нет, сэр, – вздрагивая, отвечаю я, – то есть ничего не увидел.
– Насколько я знаю, – медленно говорит он, – вы прячете глаза только, когда вас что-то беспокоит. Что на сей раз, поделитесь?
– Ну…
– Благодарю вас, очень информативно, – его голос буквально сочится ядом, любая гадюка бы обзавидовалась. – И все же хотелось бы услышать нечто более членораздельное.
– Ну…
– Лонгботтом, не злите меня.
– У меня не получается Патронус, – выпаливаю я и зажмуриваюсь. Сейчас он смеяться надо мной начнет.
Точно. Смеется. Негромко и как-то искренне. Рад, что мне удалось вас повеселить, профессор Снейп. Я старался.
– Лонгботтом, вы просто уникальный экземпляр, – сообщает он, отсмеявшись. – Вас надо людям показывать за деньги. Добрая половина взрослых волшебников не умеет вызывать Патронуса, а вы решили снова записать себя в сквибы из-за того, что не смогли сделать это в пятнадцать лет?
– Это другое дело, сэр, – возражаю я. – Почти у всех получилось – у Рона, у Гермионы, у Джинни, у Дина, у близняшек Патил, а я…
– Все это очень индивидуально, – Снейп слегка пожимает плечами. – У кого-то получается раньше, у кого-то позже.
– Но ведь занятий больше не будет…
– И что же вам мешает тренироваться самостоятельно? – насмешливо спрашивает он. – Это не чары Помех и не Оглушение, которые проблематично отрабатывать в одиночку.
– Да, сэр, но…
– Что «но», Лонгботтом? В чем конкретно заключается проблема? Не можете сосредоточиться на счастливом воспоминании? Или хотите сказать, что у вас их нет?
– Конечно, есть, сэр! – восклицаю я. – Разве их может совсем не быть? Просто не получается.
– В таком случае, это вопрос времени. Немного практики – и вы сумеете и вызывать их, и удерживать, – Снейп смотрит на меня, прищурившись, и внезапно спрашивает: – Или есть еще какая-то причина?
– Ну… – неуверенно говорю я, – не знаю, можно ли это назвать причиной…
– Лонгботтом, не тяните, Мерлина ради!
– Извините, сэр. В общем, о Патронусах я немного читал во время каникул. Насколько я понимаю, это животное-защитник. Животное, которое вызывает у волшебника наибольшее доверие. Причины могут быть разными: какой-нибудь любимый зверек, ассоциации с близким человеком, приятным воспоминанием или самим собой, или копия чьего-то Патронуса. Правильно, сэр?
– Все так, – кивает Снейп. – И что же вас смущает в этом определении?
– Я вообще не люблю животных, сэр, – признаюсь я.
– У вас ведь есть фамилиар, – напоминает он.
– Есть, – я морщусь. – Дядя считал, что он должен у меня быть, раз уж я оказался волшебником. А я подумал, что кошка или сова – это будет совсем кошмар, вот и выбрал жабу.