– Ничего себе! – присвистнув, восклицает Джинни. – Не ожидала такого от Малфоя. Наверное, он просто испугался, что ты убьешь его прежде, чем приятели придут на выручку.
– Не преувеличивай, – укоризненно говорю я. – Не такой уж он мерзавец.
– Допустим. А что у тебя с этой Гринграсс?
– Джинни, ну что у меня может быть с Гринграсс? Разумеется, любовь на всю жизнь!
– Очень смешно! – ворчит она, пихнув меня локтем. – А если без глупых шуток?
– Если без них, Тори передавала мне кое-какие зелья из тех, что я не мог сам приготовить. Пока была такая возможность. А отвертеться от эвакуации она пыталась примерно по той же причине, что и ты.
– Не может быть! – недоверчиво говорит Джинни. – Она ведь слизеринка!
– Человек, к которому мы с тобой сейчас идем, тоже слизеринец, – напоминаю я. – На этом факультете довольно много студентов, не имеющих никакого отношения к Пожирателям смерти. Просто они не могли ничего сделать.
– А ведь Астория пыталась со мной подружиться…
– Да, я знаю.
– Она помнит об этом? – Джинни смущенно закусывает губу. – Да, я вела себя тогда не очень вежливо. Но я в жизни не слышала о Слизерине ни одного хорошего слова!
– Как и большинство слизеринцев – о Гриффиндоре, надо думать, – замечаю я.
– Вот в чем корень зла – в воспитании! – резюмирует она с сухим смешком и замолкает, наморщив лоб.
Я решаю не вмешиваться в ее мыслительный процесс. Джинни умница и наверняка сама разберется, что такое эта межфакультетская вражда, и к чему она приводит. В молчании мы доходим до больничного крыла.
Я открываю дверь. Все кровати заняты ранеными, некоторые огорожены ширмами. Бодрствующие пациенты с любопытством разглядывают нас.
– Не хочу вас огорчать, но мест нет, – раздается вдруг знакомый голос.
– Майкл! – восклицаем мы одновременно, находя глазами друга, лежащего на одной из кроватей. Из-под одеяла выглядывает только голова, замотанная бинтами.
– Незачем так орать.
– Извини. Что с тобой случилось? – спрашиваю я.
– Какое-то паскудное проклятие со мной случилось, – фыркает он, болезненно поморщившись. – Все тело покрылось жуткими нарывами, от которых мадам Помфри никак не может избавиться. Слагхорн тоже только руками разводит. Жаль, Снейп сейчас не в том состоянии – уж он бы наверняка за две секунды разобрался.
– Ты его видел? – интересуется Джинни.
– Неа, я здесь позже оказался. Но он там, – Майкл указывает на белую дверь в конце комнаты. – Отдельная палата, между прочим. Даже целитель из Сент-Мунго прибыл по такому случаю.
– Странно, что они побольше целителей нам не прислали, – замечает Джинни.
– Странно, что они хоть одного прислали, – возражает Майкл. – Как я понял, они и сами там зашиваются. Во внешнем мире сейчас бедлам. Невиновных из Азкабана, конечно, выпустили, и все такое… Но оставшиеся Пожиратели напуганы до полусмерти, калечат всех подряд, особенно магглов. Ну, а мы тут вроде пока умирать не собираемся.
Я собираюсь было спросить, знает ли Майкл что-нибудь о состоянии Северуса, но не успеваю. Дальняя дверь распахивается и оттуда появляется разгневанная мадам Помфри.
– Лонгботтом, Уизли, что вы раскричались? – возмущается она, уперев руки в бока. – Вы понимаете, что здесь больные люди?
– Простите, мы не хотели, – виновато говорю я. – Просто пришли узнать, как себя чувствует профессор Снейп.
– Подождите пару минут за дверью, – командует она, слегка смягчаясь.
Мы быстро прощаемся с Майклом, пообещав навестить его чуть позже, и выскальзываем в коридор.
Ждать нам приходится не пару минут, а не меньше десяти. Наконец, дверь открывается, но из палаты выходит не мадам Помфри, а Райк собственной персоной. В нос мне ударяет удушающий запах апельсина, дыни и корицы. Интересно, это зелье такое, или Райк по случаю победы вылил на себя галлон духов?
– Привет, Невилл! – он пожимает мне руку, радостно улыбаясь. – А это, наверное, Джинни Уизли?
– Да, – кивает Джинни, обмениваясь с ним рукопожатием. – Здравствуйте, целитель Лежен.
Откуда он ее знает, интересно?
– Меня зовут Райк, – сообщает он. – Так ко мне и обращайся, я не люблю церемоний. На самом деле, это здорово, что вы заглянули. Я собираюсь забрать вашего директора в Сент-Мунго.
– Все настолько серьезно? – испуганно спрашиваю я.
– А ты как думал? Северус, конечно, гениальный зельевар, с этим я не спорю. Но, во-первых, он потерял очень много крови. Во-вторых, сильно повреждены связки, а с ними, уж поверь моему опыту, всегда много возни. В-третьих, хоть раны и затянулись, внутри осталось немало мельчайших осколков, которые нужно извлечь. Следовательно, придется вскрывать… Впрочем, такие подробности вам знать не нужно. Для работы мне требуются подходящие условия, которых здесь нет. Целительство – это вам не глупое размахивание волшебной палочкой.