– А почему у нас никто об этом не говорил? – интересуется Джинни, обхватывая себя руками.
– Потому что эпидемия началась незадолго до окончания первой войны с Волдемортом, а закончилась, когда у нас еще вовсю праздновали победу, – отвечает Гермиона со вздохом. – Грубо говоря, не до этого было. Так что твое обвинение в трусости, Гарри, прозвучало…
– Перестань! Сам понимаю… – сдавленным голосом перебивает Гарри, прикусывая губу. – Я ведь не знал, кто он такой.
– Не переживай, – ласково говорит Джинни, обнимая его за плечи. – Думаю, тебе просто нужно немного отдохнуть. Главное, чтобы этот тип оказался хорошим целителем…
– Я читала, что его больницы всего мира буквально на части разрывают, так что на этот счет можно не беспокоиться, – сообщает Гермиона.
– Надеюсь, что так, – хмыкает Гарри. – Но со Снейпом они все равно одной кистью мазаны.
– Тебе не надоело еще то и дело Снейпа приплетать? – сухо спрашиваю я. – И, кстати, на твоем месте я бы начал писать завещание.
– Зачем это?
– А ты представь, как он отреагирует, когда очнется и обнаружит, что вокруг только и разговоров, что о его любви к твоей матери.
– Что здесь такого? Ведь это, наоборот, его оправдывает! Я же не о преступлениях говорил.
– При чем тут преступления? Мне бы, например, не понравилось, если бы мою частную жизнь выставили на всеобщее обозрение. Ты подумай, что будет, когда эта информация дойдет до твоей приятельницы Риты Скитер!
– Но ведь ее здесь не было!
– Гарри, не будь таким наивным, – встревает Гермиона. – Невилл абсолютно прав. Сейчас людям пока не до этого, но скоро они разъедутся по домам, придут в себя и начнут делиться с друзьями и родственниками интересной информацией. И Скитер непременно обо всем узнает. Не удивлюсь, если она напишет, что Снейп – твой отец. Или еще что похуже…
– Любовник, – хмыкнув, подсказывает Джинни.
Я стараюсь не меняться в лице.
– Но ведь это же чушь! – возмущенно выкрикивает Гарри.
– И когда Скитер это останавливало? – мрачно осведомляется Рон.
Гарри сердито косится на него, закусывает губу и машинально теребит шрам на лбу, пытаясь понять, насколько наши слова близки к истине.
– Я вообще не понимаю, зачем тебе понадобилось кричать об этом, – замечаю я. – Конечно, ты хотел уесть Волдеморта. Но вполне достаточно было ограничиться упоминанием о плане Дамблдора. Если честно, по отношению к Снейпу это было просто подло.
– Но я думал, что он мертв! – пытается оправдаться Гарри.
Эти слова заставляют меня замереть на месте и изумленно на него уставиться. Он ведь это не серьезно сейчас сказал? Джинни, Рон и Гермиона тоже ошарашено глядят на него, не веря своим ушам.
– То есть, если бы умер я, – медленно произносит Рон, сверля друга глазами, – ты бы и о моих тайнах всем растрепал?
– Это совсем другое дело, Рон! – возмущается Гарри. – Ты же мой друг!
– А Снейп всего-навсего спасал тебе жизнь и целый год защищал нас от Кэрроу! Подумаешь, ерунда какая! – произносит Джинни с неожиданной агрессией и скрещивает руки на груди.
– Джинни?.. – в голосе Гарри звучит такое изумление, что сразу становится понятно – она еще ни разу по-настоящему на него не злилась. Что ж, все всегда бывает впервые. – Почему ты так говоришь?
– А потому! За этот год ко мне пять раз применяли Круциатус! – она демонстрирует растопыренную пятерню. – И еще шесть раз Снейп из-под носа у Кэрроу забирал меня к себе на отработку! Лично мне одного этого достаточно, чтобы быть ему благодарной!
– К тебе применяли Круциатус? – выкрикивает Рон.
Все трое потрясенно таращатся на Джинни, а потом переводят глаза на меня.
– Ко всем применяли Круциатус, – подтверждаю я. – Я же вам говорил. И кучу других темных проклятий. И Снейп всегда по возможности старался вмешаться. Но нас, как вы сами понимаете, было много, да и другие студенты порой попадали под раздачу. Не мог же он разорваться.
– Кошмар! – Гермиона прижимает ладони к щекам. – Мы и предположить не могли, что все было настолько серьезно!
– Вы еще и десятой части не знаете, – невесело усмехаюсь я и заключаю: – В общем, Снейп здорово рисковал из-за нас. Нечестно, что он станет мишенью для Скитер. Она и без того придумала бы про него какую-нибудь чушь, а сейчас и придумывать ничего не надо. Да и по тебе, Гарри, это ударит.
– Наверное, ты прав, – неохотно признает он. – Но теперь уже ничего не попишешь. Так ведь, Гермиона?