– Но оно ведь подействовало? – деловито уточняет Гермиона.
– Безусловно, подействовало, коль скоро яда в организме нет, – подтверждает Райк. – Однако любое зелье состоит из различных компонентов, каждый из которых обладает своими собственными свойствами, как по отдельности, так и в сочетании. А я, будучи целителем, не вправе применять к пациенту заклинания или зелья, не имея гарантий, что они не вступят с противоядием в реакцию, могущую привести к негативным последствиям. Думаю, вы меня понимаете, мисс Грейнджер.
Судя по умному виду Гермионы и выражениям лиц большинства присутствующих, только она его и понимает.
– Кроме того, – добавляет он. – Противоядие уже успело вступить в реакцию с «Глотком живой смерти», который Северус использовал, чтобы усыпить вашу бдительность, а также с заживляющим зельем.
– В какую реакцию? – оживившись, интересуется Слагхорн. – Быть может, я смогу помочь. Я ведь тоже зельевар.
– Да, я в курсе, – сухо говорит Райк, окидывая его взглядом. – Выражаясь простым языком, Северус давно должен был прийти в себя, однако по-прежнему пребывает в состоянии, близком к коматозному. Это вы можете объяснить, профессор? Как зельевар?
– Хм… ну… Такое бывает, знаете ли, если «Глоток живой смерти» сварен неправильно… – неуверенно произносит Слагхорн, теребя усы.
Я, не сдержавшись, громко фыркаю в кулак. Спраут и МакГонагалл отворачиваются, пряча улыбки.
– Полагаю, профессор, вы лучше меня знаете, что Северус ошибся в приготовлении зелья только один раз в жизни – когда пытался сварить Феликс Фелицис, и было ему тогда, если я ничего не путаю, одиннадцать лет, – спокойно говорит Райк. – Не думаю, что вы сможете мне помочь.
Широкое лицо Слагхорна багровеет, но спорить он не решается. И правильно, не то его репутация полетит ко всем чертям. Она у него и так не блещет. Студенты откровенно хихикают, то ли пытаясь представить злобного преподавателя одиннадцатилетним, то ли раздумывая, к каким последствиям могла привести допущенная им ошибка.
– Как целитель я, конечно, разбираюсь в зельеварении, – продолжает Райк, не обращая внимания на реакцию, которую вызвали его слова. – Но между «разбираться» и «быть гением» лежит пропасть. И я едва ли сумею ее перескочить. Возможно, все идет в соответствии с планом, и через несколько дней Северус сам придет в чувства. Но против этой версии говорит тот факт, что он был при смерти, когда Невилл нашел его. Да и вряд ли он возжелал бы отправиться в кому в разгар битвы.
– Все это ясно, однако я не вполне понимаю, чего вы хотите от нас, – произносит МакГонагалл.
– Насколько я знаю Северуса, он не мог просто приготовить одно-единственное зелье и не оставить ни записей, ни образца. Возможно, кому-то из вас известно, где все это может храниться.
– Даже не знаю, что вам сказать, целитель Лежен, – растерянно говорит МакГонагалл, барабаня пальцами по столу. – Я, конечно, бывала в его кабинете, но не представляю…
– Я пойду к нему! – внезапно выкрикивает Гарри, вскакивая с места. – Перерою весь кабинет, но найду то, что вы просите!
Меня охватывает ужас при одной только мысли об этом, и я тоже встаю и хватаю его за рукав.
– Нет, Гарри! Ты не должен к нему вламываться!
– Это еще почему? – он вырывается. – Неужели ты не понимаешь, что речь идет о спасении жизни?
– Вот именно! Он же тебе голову за это оторвет! – вмешивается Рон, встревожено глядя на друга.
– Да какая разница? Сейчас не это главное!
– Ну подумай, Гарри, – я лихорадочно пытаюсь подобрать внятные аргументы. – Ты хоть раз был в его лаборатории?
– Я бывал на отработках и дополнительных занятиях, если ты не в курсе! – выпаливает он.
– Нет, я не про кабинет сейчас говорю, где все эти банки с глазами и тараканами, а про лабораторию, где огромный стол посередине, шкафы, стеллажи с книгами и ингредиентами по периметру и небольшой столик с двумя креслами. Там ты был?
Гарри качает головой, недоверчиво глядя на меня.
– И потом, Снейп вряд ли мог хранить такое зелье просто на полке, – продолжаю я, чуть подумав. – Наверняка у него есть какой-то тайник. И наверняка не в кабинете. Как ты сможешь его найти, если в лаборатории даже не был ни разу? А если и найдешь, то как будешь открывать! Да ты даже не знаешь пароль в его кабинет!
– Можно подумать, ты его знаешь! – фыркает он.
Я прикусываю язык. Знаю, вообще-то, и сильно надеюсь, что Северус его не поменял. Но, похоже, отговорить Гарри, не выдавая себя, у меня не получится. Что ж, когда-нибудь это должно было случиться. Пустить его туда я просто не могу. Как бы Северус не любил Лили Поттер, разгромление лаборатории ее сыном восторга у него точно не вызовет.