Ничего себе!!! Вот это важно. Это надо передать Кингсли. Причем, лично в руки, тут лучше без эльфов обойтись и уж тем более без сов. И никому не показывать – если я сейчас предъявлю этот список в Большом зале, информация расползется по всему магическому миру.
Я прячу папку за пазуху. Вроде незаметно. Главное, чтобы она не вывалилась в самый неподходящий момент.
На этом мои находки не ограничиваются. Рядом я папкой лежит пухлый конверт, на котором каллиграфическим почерком Северуса выведено мое имя.
Игнорировать такое никак нельзя, поэтому я быстро распечатываю его и извлекаю внушительную стопку пергаментов. Мерлин, он что, книгу мне посвятил? Прищурившись, я вглядываюсь в мелкие буквы:
«Если ты это читаешь, значит, меня уже нет в живых. Понимаю, что это звучит…»
В панике я бросаю пергаменты на полку и машинально вытираю руки о мантию. Глупая, конечно, реакция, но эти строки вызывают самый настоящий животный ужас – такой, что внутри все холодеет, а тело пробирает дрожь. Письмо, конечно, адресовано мне, но… Но ведь он жив! А письмо – предсмертное. Значит, я просто не имею морального права читать его. В предсмертном письме человек может написать то, чего никогда не стал бы говорить лично. А я все-таки рассчитываю, что мы еще увидимся. Если захочет что-то сказать, то скажет. И потом… я просто боюсь читать его. Что Северус мог мне написать, да еще в таком объеме? Благодарность за помощь? Рассказ о любви к матери Гарри? Пожелания счастливой жизни в гордом одиночестве? Просьбу не принимать близко к сердцу наши отношения? Ну уж нет!
Не глядя, я собираю листы и засовываю их в конверт. Не буду я ничего читать. Не буду.
Вернув на место письмо, я, наконец, достаю с верхней полки флакон и исписанный сверху донизу пергамент – по всей видимости, с рецептом. Коль скоро никаких других зелий в тайнике не обнаруживается, это должно быть именно то, что нужно. В списке никак не меньше полусотни ингредиентов, о некоторых из которых я даже никогда не слышал. Ну, надеюсь, Райк разберется.
Теперь надо как-то закрыть тайник. Я неуверенно толкаю стеллаж в обратном направлении. Этого оказывается достаточно, чтобы он начал, поскрипывая, поворачиваться против часовой стрелки, и вскоре моему взору снова предстают безобидные книжные полки.
Убедившись, что все вернулось на круги своя, я покидаю комнаты Северуса и возвращаюсь в Большой зал.
1 – «Опаснейший подводный камень для правосудия – это предубеждение».
Жан-Жак Руссо.
(прим. авт.)
Глава 65. Все закончилось
Вручив Райку зелье и рецепт, который тот немедленно начинает читать, я сажусь на свое место, стараясь не морщиться, когда уголок папки впивается в кожу, и залпом допиваю оставшееся в бутылке сливочное пиво.
– Ты нашел тайник? – судя по выражению лица, Гарри до последнего не верил, что у меня получится.
– Нашел, – киваю я и, не сдержавшись, добавляю с усмешкой: – И, кстати, я был прав – тебе бы вряд ли это удалось. И пароль ты бы не подобрал.
– И какой был пароль? – заинтересованно спрашивает Рон.
– Ты же не думаешь, что я скажу?
Ага, муховертку вам в задницу, а не пароль. Если бы не преподаватели, так бы и ответил. И никто бы ничего не понял, голову даю на отсечение.
– Ох ты, ничего себе! – вдруг восклицает Райк, отрываясь от чтения.
– Что там? – интересуется Гермиона.
– Новое слово в зельеварении и целительстве, мисс Грейнджер! Нет, я всегда знал, что Северус – гений, но чтобы вот так… И, главное, ни одного запрещенного компонента! – он восхищенно цокает языком и уверенно заявляет: – Ну, теперь дело пойдет на лад. Несколько тестов для верности, и можно будет приступать к основному лечению. Думаю, завтра ты сможешь навестить его, Невилл.
– Правда? – неверяще спрашиваю я.
– Правда. Только не ожидай, что вам удастся поболтать. Я вообще склоняюсь к мысли, что лучше, если он придет в себя после окончания лечения. Говорить все равно не сможет, а его выражение лица будет мешать мне работать. Да и некоторые манипуляции могут быть весьма болезненными… Но ты все равно заходи.
– Конечно, Райк!
– Я предупрежу Поппи, так что через ее камин ты попадешь сразу в мой кабинет.
– Спасибо! – от души благодарю я.
– Тебе спасибо, – он усмехается и, окинув взглядом присутствующих, добавляет: – И удачи!
Вежливо попрощавшись со всеми, Райк бережно кладет флакон и пергамент в карман мантии и торопливо выходит из Большого зала, оставив меня наедине с жаждущими информации волшебниками.
– Луна, а он, правда, твой дядя? – интересуюсь я, пока они не успели на меня наброситься.
– Ты не первый об этом спрашиваешь, – улыбается она и поясняет со свойственной ей прямотой: – Нет, он не мой дядя. Он просто лечил меня, когда я болела после смерти мамы, и мы подружились.