– Что именно вас так развеселило, Лонгботтом? – яростно шипит Снейп.
Я глубоко вздыхаю. Терпение, Невилл, терпение. Кто им обладает, тот может достичь всего1. Интересно, с чего я это взял? Похоже на один из маггловских афоризмов, которые так любит Бербидж.
– Ничего, сэр, – отвечаю я с максимально возможным в данной ситуации спокойствием и смирением.
– Ничего? – насмешливо переспрашивает он. – Стало быть, вы хихикаете без какой-либо на то причины? Я полагал, что на вашем факультете только Поттер не вполне вменяем, а теперь выясняется, что и вы повредились рассудком.
Все. Это слишком. Не могу больше. Я резко поворачиваюсь к нему, сшибая стоящий рядом стул, который с грохотом падает.
– Знаете что, сэр, – я стараюсь говорить тихо и спокойно, но голос меня не слушается и предательски дрожит, – если у вас плохое настроение, то я в этом не виноват. Срывайте зло на ком-нибудь другом, – в глазах щиплет, я часто моргаю, пытаясь избавиться от этого ощущения. – Я вам не мальчик для битья, сэр… И я ничего плохого вам не сделал! – теперь я уже кричу. – Ничего, сэр! Но я не могу… не могу больше терпеть такое отношение! Всего доброго, сэр!
С этими словами я выскакиваю из лаборатории, не дожидаясь его реакции. Оказавшись в коридоре, прислоняюсь к стене и крепко зажмуриваюсь. Пытаюсь выровнять дыхание, кусаю губы до крови, сдерживая слезы обиды. Ну почему все это происходит? Ведь так же нельзя. Просто нельзя.
1 – Кто обладает терпением, может достичь всего. Франсуа Рабле.
(прим. авт.)
Глава 13. Что вам еще нужно?
Я держу в руках «Ежедневный Пророк» и не могу поверить своим глазам. На первой полосе красуется огромная колдография Гарри и заголовок: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ ДЛЯ ДОПРОСА ОТНОСИТЕЛЬНО ОБСТОЯТЕЛЬСТВ СМЕРТИ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА». Феноменально…
Я пробегаю глазами статью – о том, что в этом замешан Снейп, не сказано ни слова, равно как и о присутствии в Астрономической башне Пожирателей смерти. И Гарри, можно сказать, прямым текстом обвиняют. И ведь найдутся же те, кто поверит. С Гарри вечно что-то странное происходит. А «странное» для многих людей – синоним «преступного».
Это, впрочем, еще цветочки. На второй странице не лучше: «Министерство магии проводит расследование деятельности так называемых маггловских выродков, имеющее целью выяснить, как им удалось овладеть магическими секретами». Мерлиновы яйца, какая фантастическая чушь! Как же теперь Гермиона? В школу она вернуться точно не сможет. И Дин тоже, и многие другие…
Ну, и, конечно, новость дня: Руфус Скримджер подал в отставку, и министром магии теперь является некий Пий Тикнесс. Кто это такой, я не имею ни малейшего понятия. Стивен о нем ничего не говорил… Стивен… он же магглорожденный, и те двое смешных ребят тоже. Где они сейчас? На собеседовании в Комиссии по учету маггловских выродков? Или… или…
Не верю я в отставку Скримджера. Я ведь видел его на похоронах Дамблдора, и он никак не походил на человека, способного вот так запросто отказаться от власти. Значит, это просто переворот. Тихий и незаметный для большинства. А этот самый Тикнесс наверняка Пожиратель смерти. Или просто под Империусом. И Волдеморт теперь контролирует все Министерство магии.
*
Первый день летнего семестра. Каникулы прошли отвратительно. Бабушка ежедневно пугала меня предстоящими экзаменами и предрекала нищенское существование и полную деградацию в случае их провала. Меня, впрочем, не это беспокоило. Я не мог решить, как вести себя со Снейпом. И до сих пор не могу.
Весь урок искоса поглядываю на него, пытаясь понять, по-прежнему ли он на меня злится. У меня, в общем-то, тоже повод есть. Вот только злость уже прошла. Выветрилась.
Несмотря на то, что я постоянно отвлекаюсь, восстанавливающее зелье получается более чем приличным. Снейп ведет себя слишком спокойно – даже к Гарри не цепляется. Впрочем, это ему не особенно помогает. Я как раз наливаю готовое зелье в склянку, как вдруг слышу за спиной звон и оборачиваюсь. Снейп смотрит на Гарри, не скрывая злорадства. Еще и Гермиона не вовремя котел очищает. Не повезло. На секунду у меня даже мелькает мысль, что он специально образец разбил, чтобы влепить Гарри очередной «ноль». Но это вряд ли, конечно, – он же преподаватель.