Спорить с ним я не решаюсь. Он просто ее не знает. А я абсолютно уверен, что дома меня ждет потрясающий разнос.
– Ну, все, Лонгботтом, вам пора идти, – решительно сообщает Снейп через несколько минут. – Достаточно на сегодня откровений. И до отъезда не появляйтесь – у меня полно дел.
Я быстро опустошаю стакан и поднимаюсь, невольно задумавшись, какое у него будет выражение лица, если я вдруг ехидно заявлю, что вряд ли мне удалось бы появиться здесь после отъезда.
– Сэр, а потом я смогу к вам заходить? – с надеждой спрашиваю я, решив, что не стόит дразнить мантикору.
– Кажется, вы уже задавали мне этот вопрос, – напоминает Снейп, сдвинув брови, – и, кажется, я на него ответил. А если вы намереваетесь задавать его постоянно, то должен предупредить, что мое терпение не безгранично.
– Да, сэр, я все понял! – киваю я, двигаясь к двери спиной вперед. – Доброй ночи вам!
– Мне бы ваш оптимизм, Лонгботтом, – усмехается он. – Не споткнитесь, смотрите. Я вас подбирать не стану.
Согнать с лица идиотскую улыбку почему-то не получается даже когда я добираюсь до гриффиндорской башни.
*
Сова роняет «Ежедневный Пророк» на стол и вылетает в окно. Я отодвигаю в сторону чашку и хватаю газету, на долю секунды опережая бабушку. Мой взгляд упирается в мрачную физиономию Снейпа. «СЕВЕРУС СНЕЙП УТВЕРЖДЕН В ДОЛЖНОСТИ ДИРЕКТОРА ХОГВАРТСА» – сообщает заголовок. Муховертку ему в задницу…
Я показываю бабушке первую страницу и начинаю читать вслух:
– «Северус Снейп, долгое время преподававший зельеварение в школе волшебства Хогвартс, поставлен сегодня во главе этого древнего учебного заведения. Это назначение стало частью некоторых изменений в штатном составе школы. После отставки прежнего преподавателя маггловедения ее пост заняла Алекто Кэрроу, между тем как брат Алекто, Амикус, стал профессором защиты от Темных искусств.
– Я рад возможности оказать поддержку наичистейшим традициям и ценностям магического мира, – комментирует свое назначение профессор Снейп…»
К горлу подступает комок, и я замолкаю. Не могу это читать! Тем более вслух. Я переворачиваю страницу и разглядываю портреты Кэрроу. Тьфу ты, ну и морды! Наверняка зеркалами не пользуются, иначе давно сдохли бы от ужаса, увидев вблизи такой кошмар. Я закрываю газету и через стол подталкиваю ее к бабушке.
– На, читай сама, – с отвращением говорю я, – а то меня стошнит сейчас.
– Невилл, как ты выражаешься за столом? – укоризненно качает головой бабушка.
Я только отмахиваюсь от нее и залпом допиваю кофе. А как, интересно, я должен выражаться в такой ситуации? Культурно и цивилизованно? Это я еще ей мысли свои не озвучил!
– Приятного мало, – резюмирует бабушка, закончив чтение, – но могло быть и хуже.
– Неужели?
– Конечно, – кивает она. – Знакомое зло – это лучше, чем зло незнакомое.
– Может, ты и права, – неохотно соглашаюсь я, хотя незнакомое зло на месте Снейпа было бы для меня предпочтительней. – Как думаешь, остальные преподаватели останутся в школе?
– Разумеется, – уверенно говорит бабушка. – Они не бросят учеников.
Я делаю знак Минси, чтобы она налила еще кофе, подпираю щеку рукой и задумываюсь. Гарри в розыске и в школу, конечно, не вернется. По-моему, он изначально не собирался возвращаться. Гермиона – магглорожденная, и ей тоже возвращаться нельзя. Рон наверняка останется с ними – не бросит же он свою девушку. А если Дамблдор действительно что-то поручил Гарри незадолго до смерти, то они будут скрываться, пока это поручение не выполнят.
Джинни, думаю, вернется. Должен же в школе находиться хоть кто-то из Уизли. Ей просто не позволят остаться дома. Луна, конечно, тоже приедет. И я. Мне решительно не хочется возвращаться в Хогвартс, где Снейп – директор, но я должен их защитить. Знать бы, кто еще из АД вернется. Надеюсь, что многие, тогда можно будет снова собраться и попробовать что-нибудь предпринять.
А раз так – надо подготовиться. Я больше месяца убил на эту глупую депрессию, хотя не имел на это никакого права. Надо брать себя в руки. Надо что-то придумать.
Я с неприязнью кошусь на газету. Нет, все-таки я хочу вернуться в школу. Хотя бы для того, чтобы посмотреть ему в глаза.
*
Я сижу в столовой и бездумно верчу в руках волшебную палочку. Руки чешутся использовать ее по назначению, но пока нельзя. Бабушка, как ни странно, за сломанную палочку отца ругать меня не стала. Наоборот, сказала, что очень рада, что я смог хоть как-то себя проявить, и пообещала купить новую. И купила. На следующий же день за ней поехали. Олливандер разложил передо мной десяток разных палочек, давая возможность выбрать. Я и выбрал. И прямо в точку. Вишневое дерево и волос единорога. Кажется, она подходит мне значительно лучше, чем предыдущая. Если так, то, возможно, и заклинания начнут лучше удаваться.