В первое мгновение я удивляюсь, но потом вспоминаю, что зельеварение теперь преподает он. И почему этот факт все время вылетает у меня из головы? Вообще, неплохо у нас тут все поставлено: ингредиенты для уроков растут прямо на территории школы. Не все, конечно, но многие. Неплохая экономия средств. А ягоды Деклинарии, если память мне не изменяет, используются в Запутывающем зелье. Собственно, именно поэтому их нельзя есть. То есть можно, конечно, они не ядовитые, но мыслить ясно и ходить ровно после этого не получится. Я однажды пробовал. Случайно слопал пару ягод, так бабушка решила, что я добрался до огневиски, и удивлялась, что от меня не пахнет алкоголем.
– Послушай, Невилл, – говорит Спраут, продолжая рассеянно перебирать плоды, – тебе не кажется, что ты проводишь здесь слишком много времени?
– Но вы ведь сами говорили, что моя помощь практически неоценима, – удивленно напоминаю я.
– Говорила и никогда не устану повторять, – подтверждает она. – Но хорошо ли это для тебя? Вот, например, сегодня. Все в Хогсмиде, а ты…
– Профессор, Хогсмид я уже давно изучил вдоль и поперек, – объясняю я, изо всех сил стараясь не застонать. Ну, сколько же можно, в самом деле? – Мне там скучно. И вообще, за окном ливень!
– Тебе скучно потому, что ты сам ото всех отгородился, – менторским тоном заявляет Спраут, игнорируя мое сообщение о погоде. – А это неправильно. Тебе бы следовало больше общаться со сверстниками.
– Я с ними общаюсь, – возражаю я. – Более того, с некоторыми из них я даже делю спальню.
Спраут фыркает и, оставив, наконец, в покое несчастные ягоды, ставит контейнер на плетеный столик.
– Соседство далеко не всегда предполагает дружеские отношения, – говорит она. – Не так уж близко ты с ними общаешься. И вообще, я о другом сейчас говорю. Тебе уже шестнадцать лет, и ты мог бы пригласить на свидание какую-нибудь девушку.
Теперь мне уже не застонать хочется, а завыть. Ну, что же это такое, в самом деле? Я понимаю, что она обо мне заботится, но без этой заботы я бы как-нибудь обошелся.
– Профессор Спраут, – вкрадчиво произношу я, надеясь, что улыбка получается достаточно милой, – если мне захочется пригласить девушку на свидание, то я обязательно это сделаю, честное слово! Я же не виноват, что самые лучшие девушки уже заняты.
– Они потому и заняты, – ворчит она, – что ты постоянно здесь пропадаешь.
На этом, к счастью, беседа о моем досуге заканчивается. Видит Мерлин, чаша моего терпения скоро будет окончательно переполнена! За полтора месяца она в третий раз заводит со мной разговор о девушках! Я всерьез опасаюсь, что она скоро начнет приглашать их на чай, чтобы устроить мою личную жизнь. И как пресечь эти попытки, я не знаю. Все мои слова о том, что мне это сейчас совершенно не нужно, наталкиваются на твердую убежденность, что я просто стесняюсь. И вот как ей объяснить, что у меня нет ни малейшего желания приглашать кого-либо на свидание, тем более девушек? Впрочем, приглашать куда-либо мальчиков я бы и не рискнул. Интересно, кстати, было бы посмотреть на ее лицо, если бы я ей так и сказал. Полагаю, что после подобного заявления я бы очень быстро перестал быть ее любимым учеником.
Остаток дня проходит спокойно. Спраут, очевидно, решает на сегодня оставить меня в покое. Я брожу по теплицам, проверяя, все ли в порядке, подрезаю разросшиеся кустарники, кое-где выдергиваю сорняки, разнимаю сцепившиеся Дискории2 – в общем, занимаюсь самыми обычными делами, не требующими напряженной работы мозга. И это к лучшему, поскольку мозг у меня сейчас другим занят.
После того, как Снейп показал мне ту книгу о Пророчествах, я приобрел дурацкую привычку: когда Гарри нет поблизости, я пытаюсь, так сказать, мысленно на него настроиться. Ни к чему, кроме головной боли, эти попытки, разумеется, не приводят. Снейп ведь говорил, что связь можно почувствовать только когда Гарри кто-то или что-то угрожает. Но не пытаться я пока не могу. Наверное, это ужасно глупо, но у меня в голове крутится мысль, что я в какой-то степени за него отвечаю. Это действительно глупо – он ведь на порядок меня сильнее.
Сегодня, конечно, тоже ничего не получается – только в висках начинают постукивать молоточки. Мысли перескакивают на утреннее происшествие. Я никак не могу понять, что это было за заклинание. Никогда в жизни такого не видел – Рона словно что-то держало за щиколотку. Я даже с кровати свалился от его вопля. Учитывая то, что мне как раз снился очередной кошмар о полете в Министерство, это неудивительно. А Гарри и сам перепугался, тут же начал лихорадочно учебник листать. Все это, конечно, исключительно забавно, но кое-чего я не понимаю. В комнате было достаточно света, и я готов поклясться, что листал он учебник по зельеварению. И с каких пор, спрашивается, там пишут заклинания, да еще и такие? А даже если бы я не видел учебника, нелепо предполагать, что какую-то другую книгу Гарри станет читать, лежа в постели. А еще я не понимаю, как можно применять к своему другу заклинание, если ты даже не знаешь, как его снять. Правда, я никого не осуждаю, но Гарри иногда ведет себя не слишком разумно. Каждый волшебник с пеленок знает, что нельзя применять к человеку неизвестные заклятия. Впрочем, Гарри-то рос среди магглов, вот ему никто этого и не объяснил.