Я бросаю взгляд на часы. Пожалуй, на сегодня хватит. Скоро ужин, на обед я не ходил, поэтому мысли у меня сейчас исключительно плотоядные. Уворачиваясь от Ядовитой Тентакулы, тянущей щупальца в мою сторону, я иду к выходу и в дверях неожиданно сталкиваюсь с Джинни.
– Ты уже уходишь? – спрашивает она.
– Ну да, собирался вернуться в школу. Проголодался, как не знаю кто.
– Отлично, я как раз за тобой, – Джинни решительно берет меня под руку, и мы идем рядом. Дождь уже закончился, и из-за туч украдкой выглядывает солнце. – Про Кэти Белл уже слышал? – осведомляется она деловито.
– А что с ней такое? – настороженно интересуюсь я, перешагивая через грязную лужу.
– Какое-то темномагическое проклятие, – объясняет Джинни. – Я не очень поняла, мы с Дином позже в «Три метлы» пришли, там все как раз это обсуждали. Короче, к ней в руки попало какое-то странное ожерелье, оно было в свертке, но она до него случайно дотронулась. И все. Сейчас она в больничном крыле. Судя по всему, выжила только чудом.
– Кому нужно проклинать Кэти? – удивленно спрашиваю я.
– Вот и я не понимаю, – вздыхает она, перепрыгивая через корягу. – Может, какой-нибудь слизеринец пригласил ее на свидание, а она отказалась?
– Ну, это вряд ли. Во-первых, слизеринец никуда не стал бы приглашать гриффиндорку, а во-вторых, даже для слизеринца месть слишком уж жестокая. Если только у нас не учится второй Волдеморт.
Джинни фыркает в кулак и тут же резко останавливается, отпуская мою руку, и заглядывает мне в лицо.
– Ты называешь его по имени?
Вот черт… А я бы и не заметил, если бы она не сказала. Впрочем, это же Джинни, она в обморок падать не станет.
– Ну да, называю иногда, – отвечаю я. – Как ты знаешь, дурной пример заразителен. А тебя это смущает?
– Да нет, – как я и ожидал, она пожимает плечами, снова берет меня под руку, и мы продолжаем путь, – Гарри постоянно его так называет, я привыкла. Наверное, это даже правильно – глупо бояться имени.
– Глупо, – соглашаюсь я. – Но вернемся к теме. Я решительно не представляю, кому могла помешать Кэти Белл. Может быть такое, что ожерелье предназначалось не ей? Что, если ее просто попросили кому-то его передать?
– Кстати, да, – задумчиво говорит Джинни, – в этом есть смысл. Говорили, что Лианна, ее подруга, пыталась вырвать у нее это ожерелье, а Кэти не отдавала. Тогда-то проклятие и сработало.
– Тогда другой вопрос: почему Кэти сразу же бросилась выполнять просьбу? Ведь это же подозрительно.
– На нее могли наложить Империус.
– Да, это многое объясняет, – киваю я. – Но все равно глупо. Насколько я понимаю, Кэти этот сверток с ожерельем даже толком не прятала.
– Я уже не говорю про то, что Филч всех тщательно обыскивает.
– Тем более. Если это покушение, то совершил его либо не очень умный человек, либо очень напуганный.
– Либо и то, и другое, – добавляет Джинни. – Знать бы еще, на кого оно было направлено. Гарри точно не при чем: он при этом присутствовал, и Кэти попыталась бы вручить сверток ему, а не мчаться в Хогвартс.
– Значит, убить хотели кого-то, кого точно не было в Хогсмиде, – делаю вывод я.
– Это просто идиотизм! – возмущается она, с силой пиная попавший под ногу камень, так, что во все стороны летят грязные брызги. – Какой смысл накладывать Империус на Кэти, если можно наложить его на Филча и спокойно пронести внутрь все, что угодно?
– Ты права. Мне только два варианта в голову приходят. Первый: этот человек не имеет доступа в школу и не хочет, чтобы его заметили, поэтому использует студентку.
– Нелогично, – возражает Джинни. – Уж если взрослый человек решился на покушение, он должен бы был тщательно изучить ситуацию. Филч обыскивает всех студентов, и ожерелье дальше бы не ушло. Ведь не Филча же он пытался убить, в самом деле!
– Вряд ли, – соглашаюсь я. – Есть еще второй вариант. Это сделал кто-то из студентов. А к Филчу Империус применять не стал по двум причинам: во-первых, это слишком близко к школе, и он боялся, что кто-то может заметить, а во-вторых, Филч – завхоз.