– Хорошо, Минси может вообще не покидать кухню, – соглашается она.
– Ну, это уж ты сама решишь по обстоятельствам. Лишь бы никто из учителей не понял, что ты в школе. Хорошо бы, конечно, связаться с МакГонагалл, но лучше пока не рисковать. Для начала просто разведай обстановку, ладно?
– Все ясно, хозяин, – Минси вытирает слезы полотенцем. – Хотите, чтобы я отправилась прямо сейчас?
– Да, – киваю я. – Возвращаться будешь, если позовет бабушка, но ей ни о чем не говори. Ко мне придешь через три дня. Договорились?
– Конечно, хозяин. Минси все сделает, – она отвешивает мне церемонный поклон и аппарирует.
Оставшись один, я потираю руки в предвкушении. Скоро я буду знать все, что знают школьные эльфы. Что бы ни затеяла эта банда Пожирателей, я их переиграю. Теперь надо продолжать работу. А спать хочется… Подавив вздох, я выпиваю очередную порцию зелья Бодрости. Будь ты проклят, Снейп!
*
На флакон с зельем цвета морской волны я смотрю почти с нежностью. Честно говоря, я не верил, что оно может мне хоть как-то помочь, но оно помогает! Не могу сказать, что теперь мне совсем не страшно, но уж точно легче, чем раньше.
Когда я принял его первый раз, на успех вообще не надеялся. Уже лежа в постели сделал, как и велел Снейп, небольшой глоток зелья, оказавшегося вопреки моим ожиданиям вовсе не противным – оно приятно холодило язык, оставляя во рту мятный привкус – и лег спать в полной уверенности, что все бесполезно.
Сначала так оно и было. Я опять летел на этом проклятом фестрале. И дул прохладный ветер. И была ночь – безлунная, только звезды слабо мерцали. А потом фестрал, дернувшись, сбросил меня, словно я – пятилетний ребенок, а не здоровый парень, весящий двенадцать с половиной стоунов, если не больше. И все мои нажитые в теплицах Хогвартса стоуны полетели вниз. Жуткое ощущение. Беспомощность. Обреченность. Падал я долго. Я всегда долго падаю. Иногда мне кажется, что это длится несколько часов. Ничего подобного, конечно. Просто время в такие моменты как будто останавливается.
А потом меня вдруг посетило смутное ощущение нереальности происходящего. Такое и в дневное время иногда бывает, если не выспаться накануне. Когда вдруг начинает казаться, что вся окружающая действительность – просто фантазия, галлюцинация, игра воображения. Или сон. Сон… И тогда я вспомнил, что так оно и есть – сон, ну конечно! Я вцепился в эту мысль мертвой хваткой, сосредоточился на ней, но… продолжал падать. И начал злиться. Я твердил себе, что это сон, просто сон! То есть нет, не просто, а мой сон! И в моем сне мне ничто не может угрожать. Ничто. Так не бывает. Никогда.
И вдруг падение прекратилось. Но не потому, что я впечатался в землю, нет! Я просто повис в воздухе, словно… нет, я даже не знаю, с чем это можно сравнить! Это было странно. Осторожно, очень осторожно я выпрямился. Мне даже удалось принять вертикальное положение. Но вниз я посмотрел напрасно. Желудок немедленно подпрыгнул и застрял где-то в горле, дыхание перехватило, ноги лишились опоры и падение возобновилось. Прервать его снова в ту ночь мне так и не удалось, но, проснувшись, я помнил о том, что один раз у меня все-таки получилось.
С тех пор я принимаю зелье ежедневно, хотя Снейп считает, что пора бы уже начать обходиться без него. Но я пока никак не могу решиться. Не хочется, чтобы все вернулось. Сначала мне удавалось остановить падение по два-три раза, не больше, но с каждым разом получается все лучше и лучше. Теперь я могу даже немного пройтись. Прямо по воздуху. Могу подняться или спуститься. Могу идти по прямой. Даже подпрыгнуть могу. Главное, не вспоминать, как это страшно – падать. Не думать об этом.
По правде говоря, кошмары мне снятся далеко не каждую ночь, поэтому пить зелье так часто вовсе не обязательно, тем более я все-таки живой человек, и мне порой снятся сны, в которых не слишком-то хочется сохранять ясность мышления. Но остальными сновидениями приходится жертвовать, поскольку я не знаю, когда кошмары меня снова «порадуют». И – вот что особенно странно – иногда я ловлю себя на мысли, что жду их. Нет, ощущение полета и падения мне по-прежнему не нравится! Но мне нравится, что я могу с этим справиться. Что у меня получается. Нравится просто медленно идти по воздуху, думая о том, что я сильнее своих страхов. По крайней мере, иногда. Это ведь совсем другое дело.
Снейпа эта информация позабавила. Он заявил, что это еще цветочки, и ехидно поинтересовался, не думал ли я о том, чтобы записаться в квиддичную команду. Мое возмущенное: «ни за что на свете!» вызвало у него приступ бурного (по меркам Снейпа, разумеется) веселья. Не понимаю, что здесь смешного. Но у Снейпа чувство юмора не как у всех. Да и сам он тоже… не как все.