– Ежкин кот! Лишь бы со всеми было всё хорошо! – судорожно выпалил Василий.
Корабль зашатало из стороны в сторону, а затем с грохотом обрушился люк. Всё погрузилось в непроглядную тьму. Где-то неподалёку раздалась череда приглушённых хлопков, от которых у Юрия свело шею. Капли от брызг застучали по металлу, а потом судно подхватила волна. Людей подбросило и толкнуло к решётке. Все хватались, за что могли.
До слуха стало доноситься, как дно и борта царапают обломки тонущего города. Судно перестало метаться в выборе курса, и Игнатьич ощутил, как корабль пополз в обратном направлении. Корма разбивала волны, переминала затонувшие машины и руины.
– Это что? Шторм?
– Да. Мы с Юрой такое пережили, пока... пока плыли! – закричал Василий. – Земля трещит, разваливается... Я никогда такого не видел!
Трюм наполнился паническими возгласами. Перекатываясь, как игрушка, Юрий ухватился за перекладину. Бочки покатились на остальных. В темноте он не мог никого различить.
И тотчас произошло то, чего Юрий больше всего боялся. Корабль влетел в какую-то преграду, людей встряхнуло, как насекомых в банке, и в трюм стала пробиваться вода. Какого размера была выбоина, невозможно было сказать, но шелест воды нарастал...
Юрий напряг зрение. Не успел он нащупать, что у него под носом, над головой взревел двигатель, и его опять мотнуло в сторону. Юрий уже инстинктивно ухватился за балку, и, продолжая держаться, начал делать маленькие шажки в сторону, где, по его памяти, находилась решётка и подъём наверх.
Люди, заслышав, как вода стала с шелестом заполнять трюм, начали разбегаться по сторонам. Они постоянно влетали в Юрия и почти сбивали его с ног.
– Юрец! – послышалось где-то со спины.
Юрий резко повернулся и ухватил Виноградова за одежду, чтобы он не полетел вслед за всеми в сторону.
Судно накренилось, и сослуживцы почти повисли на балке. Вскоре оно плавно выпрямилось, и из выбоины слышались захлебывающиеся звуки. Затем снова удар. Столкновение. И в противоположный борт стала барабанить вода. Качка почти прекратилась. Крики о помощи заполонили трюм.
Борис стал нащупывать ногой поверхность и поскользнулся.
– Ах ты, твою медь!
– Цел?
– Ерунда... – прогудел Борис.
Одной рукой помог подняться, второй продолжал держаться. Под ногами плескалась вода.
– Ищите клетку!
– Помогите! Лю-ди! На помощь!
– Где клетка?! Где люк?! – раздался голос Василия.
Клетка заскрипела.
– У, суки! Заперли! – ругнулся он и стал от отчаяния только сильнее бить клетку.
– Мы умрём! Мы тонем!
– Да заткнись ты!
– Нам нужно выбить её. Пока есть время! Давайте! Берите бочки.
– Найти бы их ещё, блен! – ругнулся Лёня.
– Давай туда, – пробубнил Юрий. – Держись.
Вода поднялась уже до голеней. Брызгала. Мешала. Темнота не позволяла понять, как стремительно она затапливает корабль. Люди безнадёжно расшатывали дверцу, плачущую от бесконечного скрипа.
– Бей ногами! И-эх! – несколько ног гулко ударили по железкам.
Чем больше проходило времени, тем труднее было поднимать ногу для удара. Вода покрыла колени. Всё журчит, журчит за спиной в темноте, и отчаяние всё сильнее овладевало ими.
– Да святится имя Твое, да прибудет Царствие Твое, яко на небеси и на земли... – раздался над ухом перепуганный голос Бориса.
Унгур скрипнул зубами и интуитивно направил руку во мрак. Подзатыльник. Не промахнулся.
– Борян, яйца в кулак! Вспомни! Всё вспомни. Только мы сами можем спасти себя. Выбивай давай!
– Там нас спас танк и те, кто не побоялся. Вспомни себя! Ты разве верил, что мы выживем?
– А теперь ты тоже не бойся подать другим пример! Собрался, я сказал! – разъярённо приказал Юрий и толкнул сослуживца вперёд.
Он готов был забыть, кем являлся для него Борис. Унгур не испытывал ни жалости, ни вины. Яростное желание жить выражалось в каждом ударе, в каждом шаге. Он точь-в-точь так чувствовал себя, когда на него бежал медведь, когда Унгур тонул с Боряном и Наташей в машине... и всякий раз казался для него последним...