– Давайте, ещё! – и следом громкий удар.
Вода затопляла ступени, ведущие к люку, подступала к поясу. От этого решётка отяжелела. Надежда ускользала сквозь пальцы, исчезала под водой. От отчаяния Юрий не мог даже присесть.
Вдруг люк отворился, свет ослепил заложников трюма. В лицо врезался ветер. В проёме показался полицейский. Люди зароптали. Судно в очередной раз пошатнулось, будто ещё основательнее сев на преграду. Полицейский пошатнулся, скатился по лестнице и упал ничком в метре от клетки. Брызги долетели до лиц.
– Да ё* твою мать! Эй! Откройте!!!
Руки тянулись к полицейскому. За спиной едва поблёскивали струи воды, но никто не осмеливался обернуться. Вода была страшнее человека тем, что она даже не слышала их просьб о пощаде. Её не останавливали ни молитвы, ни слова о семьях.
– Мужики, – крикнул голос Лёньчика. – Если мы умрём здесь, знайте, я рад был жить с вами. У вас у всех такая хорошая родня. Мне-то вообще всё равно, что...
– Лёнь, завязывай. Бей ещё. Она вроде бы поддаётся!
– Дай скажу, Васян! Мне-то уже всё равно. Семьи нет, я ничего не добился, а вы все прожили достойную жизнь... Почему какие-то мрази улетели ещё до прорыва дамбы на вертолёте, а мы вынуждены потонуть здесь? Мы столько всего хотели сделать… Все. Мне так обидно за тебя, Борь. Я изводил себя, когда Наташке стало в больнице плохо. Я вообще сострадательный очень, переживал за всех... Я вначале думал, что вы тёмные лошадки, которым лишь бы закрыться с запасами да жить, как хомячки! Я ошибался насчёт вас...
– И вы просите меня, – дрожащим голосом подхватил Борис. – Я не верил вам, думал, это всё развод, что вы свалите в любой удобный момент, кинете нас...
К клетке подбежал полицейский. Все позабыли о коллективной исповеди и стали криками привлекать внимание.
– Нахрен вас закрыли вообще?! – рылась худая фигура, разрезая руками воду и нащупывая ключи. – А чёрт с ним! Отойдите все в стороны! Твою мать!
***
– Нельзя приближаться к городу! Там трещина разрастается! Всё засасывает!
Карельский последним запрыгнул в аэролодку. Он прибился к группе Ксении. Пока они добирались до застрявшего судна, он время от времени поглядывал на её серьёзное лицо, и ему казалось, что она стала им.
– Мы имеем дело с течением, – предположила она. – На левый борт, пойдём против течения. Ход сбавим у корабля.
– А чей он? Ни знаков, ничего...
– Глаза разуй, вон катер полиции за обломками!
– Ага, был...
– Внимательнее! – отрезала Ксения. – Подготовьте страховку и жилеты. Капитан, – посмотрела она на Александра, но не властным привычным взором, – вы поднимитесь со мной на борт и будете спускать людей в лодку.
Александр был ошеломлён. Какая-то искра проявилась в мрачном сознании.
– А если там больше десяти человек? – задумался один из коллег.
– Кто-то из нас снаружи будет.
Корабль был в сотне метров. Путь преграждали гнилые деревья, которых течением относило к городу.
– Готовь дреки!
Крюки-кошки вцепились в фальшборта. Теперь лодку не отнесёт к омуту. Спасатели поднялись на палубу.
Корабль опёрся бортом на обрушенное здание. Обломки от черепицы крошились на палубу. У дальнего фальшборта лежал разбросанный инвентарь, пустые пакеты подхватывал ветер. В бытовке никого, только разбросаны вещи и много еды в пакетах.
– Это в лодку! – приказала Ксения.
Прямо под ногами слышались десятки голосов. Ксения отыскала открытый люк, потом подбежала к трапу и приказала:
– В трюме около двадцати человек. Вот-вот затопит! Инструменты, быстрее!
За ней плёлся сгорбленный полицейский в штатском с погонами сержанта. Он спустился вместе со спасателями в трюм. Зарычала болгарка, и через минуту из люка повалила вымокшая до нитки толпа.
Почти сразу судно пошатнулось, и становилось понятно, что застряло оно здесь не навсегда. Нужно было торопиться.
– Не беспокойтесь, всех усадим! Аккуратнее! – успокаивал Карельский.
Люди скатывались по скользкому спасательному полотну, как по детской горке. Находящиеся на лодке ловили их и усаживали в кабину. Александр внезапно заметил знакомые лица – жильцов с того двора. Догадки он отложил на потом.