– Держитесь за что-нибудь! Быстрее! Не отпуска... – его сбил гулкий удар – дно проходилось по развалинам бывшего города.
– Вот она... – затрепетал Карельский. В двадцати метрах от них расстилалась пенистая черта. Под ней – тёмная бездна.
– Да какой же она глубины, если никак её не затопит?! – злобно спросила Ксения.
Карельский продолжил нажимать на всё подряд, а корабль приближался к омуту. Вдруг прямо перед глазами из-под воды, словно восставшие мертвецы, поднялись обломки. Вода врезалась в преграду и стала размывать её. Потоки столкнулись, и судно ещё сильнее заколебалось на волнах.
Карельский ожидал сильнейшего удара. Может, это последнее, что он будет видеть. Кто-то коснулся его руки, и тотчас Александр почувствовал взгляд. Глаза её блестели и переполнялись слезами. Александр повернулся к ней и прижал рукой к себе. Он корил себя за многое, перед глазами мелькали прожитые годы вместе, потом эта проклятая история с начальством и ухаживаниями. Они потеряли друг друга, ненавидели, и вот они не хотят быть врагами...
– Мне нужно поговорить с тобой, Саша...
– Всем крепко держаться! Закройте глаза и ждите. Мы попробуем наладить управление. Никакой паники! – уверял Александр, но ему становилось тошно от своего же вранья, которую он преподносил, как правду.
– Я тоже хотел, Ксюш... – продолжил он, но она крепко сжала его руку и подвела к стене, чтобы было за что удержаться:
– Саш, я долго носила это в себе и не могу больше. Если ребята бы уже забрали нас, я бы не смогла заговорить. Опять сглотнула бы, и было бы ещё тяжелее.
Внутри будто защекотало. Щеки Карельского загорелись. Он крепко взялся за поручень у иллюминатора и время от времени посматривал на Ксению.
– Что носила-то?
– Ты ненавидишь меня, я знаю. Я была дура, вела себя как конченная. Но это всё не было романом.
Карельский нахмурился и опустил веки:
– Ты это уже говорила...
– Подожди, дослушай, пожалуйста... – её тощие пальцы прогладили его щёки. – Он стал ко мне клеиться, только когда ты ушёл.
Карельского что-то укололо. Опять он!
– Но я больше ни с кем после тебя, Саш, – сказала она вполголоса, чтобы никто из замерших в страхе людей не услышал. – И когда ты ему врезал, я так испугалась за тебя. Как только я узнала, что тебя хотят понизить, я... я убедила кое-кого... За тебя Сом вступился тогда, много кто ещё из состава. А с тем козлом я в том же году оборвала все контакты. Поэтому я здесь…
Александр ощущал ту тоску, которую испытывают люди, открывающие истину, сильно отличающуюся от их убеждений. Грудь заныла, и что-то стало давить на лёгкие.
– Я уже тогда чувствовала себя виноватой: что тебя конкурентом считала, хотела быть лучше тебя. Когда я осталась одна, со мной что-то произошло: я стала ненавидеть моду, мерседес стал вызывать у меня отвращение, и я заметила, что слишком стала на тебя похожа.
– А ведь всё из-за награды той началось. Почему ты меня не упомянула? Да уже и не важно…
– Я думала, ты скажешь... прости, пожалуйста... За всё, – её тон становился всё более жалобным, и даже циник поверил бы в её раскаяние. – Я понимаю, что я предала тебя, и меня саму это мучает. Я во многом была не права. Только когда мы расстались, я осознала всё, что ты мне пытался донести... ты сделал меня отважной, ты для меня всегда был примером...
Карельский молчал, но не мог понять, отчего: от смущения или от нежелания говорить.
– Хоть ты меня и бесил всё время... Я тебя всё равно люблю.
Корпус корабля вот-вот врежется в руины.
Карельский ничего не успел ответить. Он в самый последний момент попытался схватить Ксению, но столкновение было такой силы, что поручень буквально выдернуло из руки.
Режущая неприятная боль обожгла бок, когда Александр вновь пришёл в себя. Он лежал на панели управления и воткнулся подмышкой в разбитое стекло. Руку что-то сжимало, но он не мог понять, что это: мешало бессознательно лежащее тело женщины, которая недавно пыталась расправиться с Ксенией.
– Саш...
Предплечье стало ныть от боли, вот-вот рука вывернулась бы в другую сторону. Александр попытался сбросить с себя тело, чтобы подлезть к окну и подтянуть Ксению к себе, но не заметил, как от боли дёрнулся и расслабил руку. Над ухом раздался визг: звонкий, слившийся с грохотом.