Движение плит – это, всё же, – не вода. Руками остановить огромные территории вряд ли получится. У Александра с бригадой каждый вечер приходил за актуальной сводкой. Обстановка складывалась нерадостная, да и условия пребывания стали ещё нагляднее расходиться с тем, что им обещали. Карельский не в первый раз чувствовал свою беспомощность, особенно, когда на него надеялись тысячи котлашан, а за Котласом – родная Вологда. Надеялись на всех: кто сидел сейчас во временном штабе, кто патрулировал улицы, кто тушил полыхающие леса и эвакуировал затопленные населённые пункты. Но в лицах нет искры, желания сделать за день как можно больше, тем самым хотя б временно приостановить катастрофу. Карельский чувствовал, что страх неизведанного донимает не только его: даже Константинова перестала поигрывать плечами. Дурацкая привычка, которая никогда ему не нравилась. Будто флиртует с каждым подряд.
– Мы находимся в регионе, который не подвержен землетрясениям или движению плит. Кому стоит такое предвидеть, так это группе «Восток», – возникли со стороны ответственных за дамбу.
– Я опираюсь только на данные из Института теории прогноза землетрясений РАН и ФССН. Зафиксировано редкое явление, и мы, конечно, не можем исключать природного феномена. В любом случае, с сегодняшнего дня необходимо вести с нами ежедневное взаимодействие. Уже готов приказ. Если произойдут... непредвиденные обстоятельства.
– Какие, например? – дерзко поинтересовалась Ксения. Карельский с удивлением обернулся, будто не признав её голос, и подумал: «Ни черта не соображает, а погонами майорша».
– Подводное землетрясение может спровоцировать настоящее цунами. Понимаю, звучит как фантастика, но вы оглянитесь вокруг, а затем ещё раз в наши данные по активности плит. К сожалению, такое в истории происходило, и не раз. Недавно подобное произошло на Курильских островах. Если смещение произойдёт в области Архангельска или на пересечении Двины, дамба нам не поможет.
Глава 6. На новом месте
Шум на улице. На потолке осыпался кусочек штукатурки, но вместо бетона из него смотрят, улыбаясь, нарисованные Луна и Солнце – Борькина работа, с Луной Наташа помогала.
Новая мебель. Тесный диван. Работающие вентиляторы и прохлада. На кухне звон, слышится девичий голос, повторяющий: «Волга, нельзя! Фу!» Всё это происходило уже не первый день.
День Виноградовых начинался однотипно – с быстрого завтрака на заре, затем сослуживцы выходили во двор и ехали на работу. Машина Бориса исчезала с самого утра до шести-семи часов вечера, когда жара понемногу спадала и на улице появлялся народ. Борис уже долгое время работал администратором в охотничьем магазине. В отличие от Юрия, он успел поработать и в ЧОПе. Ушёл по ранению.
Юрию досталось тяжелее: после контракта на него легла тяжесть безработицы. Он не знал, куда податься, и воспоминания, ползущие за ним, как грязный хвост, не давали перестроиться. И только когда Юрий вскочил посреди ночи в холодном поту и стал баррикадировать дверь в спальню, перепуганная невеста стала вести с ним – как говорил Игнатьич – профилактические беседы. Попытки «затащить» его на осмотр психиатру кончались провалом. Это были редкие случаи, когда Юрий переставал доверять даже своей будущей жене, считая, что она считает его больным или слабым, и это отнимало у него желание даже что-то ей рассказывать. После возвращения домой Игнатьич понял, что ничего не умеет. Откуда брать деньги? Как строить семью? Его уже не тянуло назад, к БТРам и дымящимся гильзам, но из чего строить новую жизнь, он не знал. Унгур стал заложником страха, который преследовал его вплоть от ущелья. В конце концов, когда он сорвался и наорал на Алину из-за пустяка, Юрий уступил, и после обследования он стал регулярно посещать психотерапевта. Таблетки только сгладили углы, сделали резко возникающую картинку менее страшной и безвыходной. У Юрия пропала тревожность, ему стало легче пропускать мысли. А с дневником сложнее: врач настаивал быть честным с самим собой в первую очередь, а Игнатьич чувствовал недоверие к себе. Всё – только в голове, нечего там копаться, даже жене.