Выбрать главу

Вытянув руки, Игнатьич влетел в иномарку и распластался на лобовом стекле. Салон уже затопило, и окровавленное тело водителя было уже по грудь в воде. Ухватившись за боковое зеркало, Игнатьич с горем пополам забрался на крышу.

Перед ним было белёсое небо, но когда он закрывал глаза, мелькал проклятый туман!.. Юрий дрожал... и припомнился мороз... хотелось назвать его не собачьим, а скотским.

***

Он стрелял и тешил себя тем, что попадает. Их щёлкали, как орешки. Жизни людей, с которым он скрывался у БМП и отходил в село, обрывались, как ниточки. Весь опыт, что имел Юрий, мог в любой момент исчезнуть навсегда.

Но их уже поджидали в селе. Открывшийся из окон огонь мгновенно поделил численность отряда на два. Элвису был нужен жгут, но вместо того, чтобы засечь время, ему закрыли глаза. Он так и остался у стены, а живые пытались проникнуть во двор.

Из снега выпрыскивались фонтанчики, пули жужжали над ухом, как навязчивые шмели. Атакующие не показывались; хотелось крикнуть: «Играете нечестно!» Но из игры нет выхода. Ворота захлопнуты.

Эфир заполнился грохотом, криками и стонами.

– Приём! По нам работают снайперы. Командир наш заживо сгорел! Мы заблокированы в селе! Отправьте нам в подкрепление хотя бы пару танков, вы чё, хотите всех нам тут похоронить!? Да мне по*бать, что в село нельзя заезжать технике! Нам по**й, бл****ть!!! Чтобы сейчас же связал меня с командным пунктом... сука!

Юрий громко дышал и слушал, а перед глазами снова возникал метавшийся в огне командир, который прикрывал их.

– Да не позовёт он. Не успеет!

Пули впились в снег около укрытия.

– Дай я попробую, – попросил Юрий.

***

Снаружи прогремело. На крышу «Бурлака» градом посыпались обломки. Треснуло лобовое стекло. Шелест у задних колёс плавно затих, будто их накрыл вакуум.

– Дом рухнул! – крикнул Набиуллин.

Вездеход забуксовал, пытаясь выехать из ямы, засасывающей в себя воду. Александру казалось, они всё стремительнее переходят в вертикальное положение, пока он не встал. По салону разлетелся инвентарь и документация, у планшета разбился экран.

– Ливси! Собирай аптечку! Всё, что может людям пригодиться.

– Что делать с приёмником?

– Работает?

– Нет, вроде.

– Ну и не задай тупых вопросов! Ринат, не трать силы, оставь! Не выйдем уже... не глуши пока. Жилеты!

Вездеход так и остался неподвижной помехой для течения.

– Всем патрулям, кто меня слышит! Мы четвертый спасательный экипаж второй бригады, мы... наблюдаем непонятное бурление воды, – прокричал Александр, подтягивая ремни.

– Бурление воды... похоже, это разлом, трещина, – сообщал Мазанский неуверенным тоном, – передние колёса Бурлака провалились, мы не можем передвигаться. – Пришлите нам помощь...

– Иронично. Спасателей теперь спасают, – задумчиво пробормотал Александр.

Он оглядел салон: в боковом окошечке, которое он спешно закрывал несколько минут назад, стало совсем темно. Если открыть двери – в салон хлынет вода и зальёт все три отсека. Впрочем, на стекле пока только брызги. Они не уходили на дно.

– Ну, хоть вездеходы у нас не из дерьма делают! Джип уже точно бы залило!

Александр обернулся на Набиуллина и вспомнил про Ксению. Это чувство он называл не обеспокоенностью, а простым любопытством. Он представлял, как эта невыразительная прямая фигура залезала на переднее сидение внедорожника МЧС, как она испугалась, когда её смыло волной...

Набиуллин открыл водительское окошко, в которое с трудом пролезет только Мазанский. Высунувшись, водитель оглядел обломки дома и стал лезть на крышу. В конце концов, там оказались все. Стоять было можно.

Во рту появился горьковатый привкус. Над бурным потоком Двины нависла пыль, а в стороне высился теперь не пятиэтажный дом, а небрежный холмик из бетонных глыб и обломков мебели. Карельский стоял у могильника, в котором замурованы, возможно, десятки людей. Он отрицал прорыв дамбы до последнего. На лице застыло бессилие, ведь он ничем не мог помочь тем, кто погребён под домом или вот-вот потонет. От этого Александру становилось отвратительно находиться в этом мире: хотелось исчезнуть, попасть в какую угодно передрягу, только не в эту. Но ему надо было держаться перед командой.