Унгуру было неуютно сидеть в зале, и он вышел в коридор. Обвалившаяся плитка хрустела под ногами. По стенам разбежались трещины, и у потолка они выглядели глубже, черней... Снаружи было шумно: город заснул, сдавшись стихии. Юрий поставил еду на подоконник и распаковал набор вещей. Самая дешёвая синтетика с логотипом «Северного альтруиста».
В туалете всё же работал свет, хоть и тусклый, часто мигающий. Под ногами захрустело зеркало. Юрий чуть не поскользнулся. Он смотрел в одно из зеркал и вспоминал методику, которую ему рекомендовал психотерапевт – объяснять всю ситуацию, как неизбежную и давно произошедшую. Жизнь продолжается, значит – всё было сделано правильно. Но на него обрушился шквал нового страха. Такой же внезапный, как гранатомёт из тумана. Если он не увидит больше Бориса и его семью, то ему и правда больше незачем жить.
Вдруг скрипнула дверь. В туалет зашёл откормленный мужик с неухоженной бородкой и выпученными глазками. Юрий нервно сглотнул, оценил габариты, но не подал виду и расстегнул мокрую фланельку. Он расправил футболку, но всегда держал подозрительного человека на виду. Тот начал копаться в карманах грязной ветровки.
Кран агрессивно прорычал. Воды не было. В туалете нависло молчание. Шорох казался чересчур громким. Сквозняк из щели вновь прошёлся по туалету. Подтекали трубы. Мужчина замер на месте, что-то держа в руке. Юрий увидел бумажный буклет – один краешек вымочен в воде.
– Братишка, ты тоже себе места не находишь, да? Может, хоть ты мне объяснишь, что тут происходит?
Мягкий голос совсем не соответствовал его громадной фигуре.
– А я откуда знаю, мужик? – спросил Игнатьич с наивной интонацией.
– Ты тоже боишься, да? Я не помешаю? Надо же, как волна налетела... полгорода нашего смыла. У тебя... семья есть?
Игнатьич непринуждённо покивал, но мужик всё больше настораживал его.
– Братишка, да ты не уходи. Я знаю, почему это произошло. Хочешь, я тебе расскажу? Хочешь?
Он встал на пути Юрия, когда тот хотел выйти.
Унгур подёргал шеей, дружелюбно сгримасничал и закрылся в кабинке. Лучше отступить – сделает дела и уйдёт.
Но причудливый бородач никуда уходить не собирался:
– Да чего ж вы все такие злые тута? Я думал, мы поговорим, я же хотел, как лучше. Браток, давай я тебе через кабинку расскажу, хочешь?
Он разговаривал с ним, как с ребёнком. Это ещё больше пугало Унгура. Юрий отказывался, но чудак игнорировал его.
Ещё пять минут даю ему. Если он не уйдёт, я выбью дверь и вырву ему это лобковую шерсть с лица, подумал Игнатьич.
– Всё же от злости идёт человеческой... вот и смыло нас всех, понимаешь, браток? Вот и сидим мы тута... вода не просто так пришла. Это Господь наслал волну за грехи наши. Открылись небеса, а этот гром из земли, а это всё крики Дьявола! Зальёт нас всех вода. Слышишь? Ты не беги от правды. Тем, что ты выжил, Боженька показывает тебе, как он тебя любит... он тебе шанс даёт, ибо ты один из тех, кто пережил волну. Ты не утонул, значит, Бог заметил тебя. И меня вот заметил, я исполняю волю его: людям рассказываю о забытом Боге, спасаю их. А ты на воду не злися, хорошо, браток? Вода, ведь, тоже, это... творенье Бога нашего. Только пить не всякую можно. Водичка чистая есть только в родниках и в человеке, понимаешь? В человеке она красная, кровавая, но чистая, а здесь она грязная. Бог нас нашими же грязными грехами и хочет утопить.
– Слушай, парень...
Мужик молчал, ожидая ответа, как самого грандиозного в своей жизни.
– А у тебя там книжечка какая-то есть, да?
– Да! Книга священная, от Иволги нашей... она про...
– А дай её мне, я почитаю лучше, а то информацию на слух вообще не воспринимаю. Ты не возражаешь?
– Да конечно, конечно! Держи! Ты меня, видно, перепугался слегка. Ты извини, что побеспокоил. На, держи! – дружелюбно и радостно ответил за дверью сектант и просунул ему в ноги смятый буклет. – Если что, ты приходи!