Юрий почувствовал небольшое облегчение, но он хотел как можно скорее забраться на крышу, чтобы убедиться, что он не потерял последних близких с такой же легкостью, как Алину и память о ней.
Во дворе к полицейскому катеру выстроились жильцы – составляли базу о пропавших. Никто уже не держался оторвано друг от друга.
Влюблённая пара поблагодарила Василия и скрылась, будто их и не было. Винни-пух нашёл свою жену в толпе – он сначала кричал ей, а потом забрался на понтон и чуть не столкнул людей с края. Он обнял худую женщину с короткой стрижкой, а та уткнулась ему в грудь и заплакала. Василий повёл лодку дальше по двору и остановил у подъезда. Там, с ручной лампой у потонувшего подъезда стоял мужской силуэт с поблёскивающими полосами от спортивного костюма.
– Лёньчик, знакомься, это... мужик, прости, забыл, как тебя лучше?
– Игнатьич.
– Во, Игнатьич. Это мой товарищ – Лёня. Лёнь, отведи его на крышу. Там лекцию ещё читают по первой помощи?
– Да. Там папаша, которого мы подобрали, уже во всю шпарит, воякой оказался!
– А ещё не всё схавали?
– Да не, люди скромненько наш стол дополняют. Мы ту семью с первого этажа приютили, всё расстелили, правда, тесно теперь.
– Добро. Пару дней потерпеть можно. Я лодку припрячу и к вам. Может, ещё кого приведу.
– Мужики, у меня нет ничего, – помялся Игнатьич. – Объедать вас не буду, поднимусь только посмотреть, наверху мой сослуживец или нет.
Лёня подсветил себя фонариком, когда Юрий подошёл вплотную. Это был молодой высокий парень с замершей ухмылкой на лице. За очками сияли узкие глаза и поднятые скулы. Они пожали друг другу руки и приблизились к подъезду. Сложенные паллеты вели на козырёк. Они влезли в распахнутое окно и попали на лестничную клетку, в которой по началу не было видно даже ступенек.
– Потопали, – сказал Лёньчик и стал светить под ноги.
Игнатьич постоянно вглядывался в темноту и оборачивался. Накативший его удар воспоминаний ещё бушевал внутри и не позволял вернуться в реальность. Он чувствовал, что находится на грани, что он должен дойти до крыши и убедиться, Борян ли это с Наташкой...
Когда они поднялись до третьего этажа, Игнатьич уловил разговоры сверху. На четвёртом – никакой засады. И вот, на стене показалась полоска света – на крышу вела лестница с грубо приваренными ступеньками.
Юрий пропустил проводника вперёд, сам посмотрел вниз – убедиться, что никто не идёт следом – и повернулся к лестнице. Последним его опасением было, что двери вдруг отворятся, сунут ему нож под рёбра и всё... а что ждёт его наверху?
Как только глаза сровнялись с поверхностью крыши, он оглядел обрывки рубероида, бочки, и заметил сборный металлический мангал. Вокруг него устроились обычные жильцы, никто не вооружён.
Юрий залез, отряхнулся, и как только пересёк свет диодной лампы, из сидящей толпы воскликнул девичий голос:
– Дядь Юр! Дядь Юра! Папа, он здесь!
Сидящие пропустили девочку с накинутым на плечи пледом – это была Наташа. Почти сразу же появился Борис – они обнялись ещё крепче, чем раньше, постучали друг друга по спине, и у каждого опечаталось в голове: «Пронесло». Юрий улыбнулся и, словно магнит, притянул к себе Наташку. Но девочка пошла в объятия неохотно, и внезапно Юрий услышал всхлипывания. Улыбка сошла почти мгновенно, когда Юрий спросил:
– Что с Ирой?
– Не знаю. Ничего не ясно, – тяжело, как призрак, выдохнул Виноградов и побил телефоном по ладони.
– Заявление на пропажу заполнил?
– Да заполнил, заполнил... дома её нет. Сейчас фотографии для поиска наберу и пойду искать, буду расклеивать, давать...
– Отчаяние-то отставь. Так. Значит, она может сейчас находиться где-нибудь в магазине или вокзале... где сейчас временные точки расположения собирают...
– Нет больше вокзала, – почти женоподобным голосом сказал худой мужчина, поигрывая в руке ручным фонарём.
У Юрия защемило шею.
– А что с ним?
– Аж состав волной толкнуло, сам видел. Затопило теперь так, что и ловить там нечего. Вон, до окон первого этажа уже вода добралась.
– Ты как раз товарищ Василия?
– Ага – он легкомысленно улыбнулся. – Я, Васян да Лёньчик. Кстати, Дима.