– У тебя столько дел, а ты ещё берёшь! Справимся. Знаем, что делаем, – съязвил Карельский.
– Успокойся. Приятно, что беспокоишься, но я нормально. Вместо счётчика заслуг лучше давайте работать.
Александр не мог уйти без ответа. Только он собрался ответить, как вмешался Мазанский:
– Я так понимаю, мы свободны на полчасика?
– Да, ждём распоряжений штаба. Скоро должны подвести воду. У вас есть?
– Да, но лишней не будет. Не бесконечна, – кивал лейтенант, отводя в сторону разгневанного Александра. – Если что, у нас врач здесь!
– Так долго ждём из-за того, что мосты рухнули? – уточнил у Ксении механик.
– Да, и железную дорогу подтопило...
Артём уже отвёл Карельского к «Бурлаку».
– Спокойно, Сань, спокойно...
– Да ладно. Не пойму, за что её Бог так любит?! Я так надеялся, что она сдохнет...
***
ЧС ввели не только на «Северном направлении». Вода наступала по всем направлениям, отодвигая людей ближе к центру и Уралу, и это вызвало застой. Затапливались целые области, казавшиеся необъятными. Дальний Восток объявил красный уровень опасности. Инфраструктура регионов различалась настолько, что это задерживало помощь спасателей. Задерживалось продовольствие, люди днями ждали помощи на крышах своих домов.
Службы столкнулись с такой проблемой, как отсутствие мест для эвакуации. На разворачивание новых лагерей для пострадавших будто не было средств. Людей ждали тенты с одними матрацами без раскладушек. Разворачивали пункты временного размещения своими силами, подключая местных, и спасателям оставалось принимать на себя весь поток недовольства и прятать взгляды. Но они делали всё, что в их силах: людей размещали и в служебной технике, делились своими пайками, водой и медикаментами.
Но то, что происходило в других областях, было неведомо жителям Котласа. В городе будто сформировались два пояса проблем – у государственных структур, нагруженных до предела и не раскрывавших всё происходящее, и у населения, с утонувшими родными и разбитыми мечтами. И будто эти пояса проблем крутились сами по себе, не соприкасаясь друг с другом, но низы ждали помощи от верхов. На утро поступили заявления о нескольких тысячах пропавших без вести. Многие магазины на утро оказались затоплены и опечатаны. Восемнадцатое августа было точкой отсчёта новой жизни. Из привычного в Котлас вернулась мобильная связь.
Игнатьич знал ещё меньше. Он лениво разлепил глаза, и то, только потому, что что-то пристроилось под боком. Это была Чишка. Юрий потрепал котёнка по голове. Та детская и трогательная доброта ко всему живому проснулась в нём, а ведь ещё до прорыва дамбы он думал, что никогда больше не испытает этого чувства.
За окном было хмурое небо, изредка слышалось, как капли звонко ударяют по железкам. Игнатьич долго провалялся в постели. Обычно он вставал на заре. Очень много времени проводил на разминку и физические упражнения.
Из коридора доходило несколько мужских голосов. Виноградов кому-то отвечал, и, судя по интонации, даже улыбался.
– А магазинчик твой с концами?
– Да. Сказали, временная мера. Хотелось бы надеяться, но сейчас чем больше веришь – тем больнее упадёшь.
– Слушай, когда деньги будут нужны – всегда можно в помощь МЧС добровольцами, потому что магазины сейчас явно не лучшие времена проживают. Мне вообще страшно представить, что завтра будет: и так уверенности в будущем не было, теперь и настоящего нет ни хрена.
– А ты за деньги чисто?
– Да не, деньги – это, скорее, так, приятный бонус. Подписался, потому что так выжить легче. Со спасателями надо иметь контакт. А так работал много где. Я не местный.
– О как! И давно?
– Ну, как сказать... – произнёс незнакомец и задумался. – Сам я из Питера. На Север давно попал – на вахту устроился, железную дорогу прокладывали. Много где был. Деньги обещали хорошие. Я из разряда тех людей, которые всё для семьи, вот прям впахивал...
Немного помолчали, слушая дождь и Волгу, шелестящую когтями по кафелю.
– А как ты узнал, где мы живём?
– Я ж говорил уже: проводил тебя на всякий до дома.
– А, я пропустил как-то. Ирка еле на ногах держалась...
– Ничего-ничего, понимаю. Ну, мало ли: друг другом, а ПТСР – это дело такое... особенно, если агрессия и постоянные воспоминания.