Медицинская аппаратура теснила пространство и делала его будто общедоступным, хотя внедорожник предназначался как место для временного размещения персонала. Медик часто выходил курить и обзавелся в отряде позывным «Ливси» за его заразительный хриплый смех. Он всегда докладывал, что происходит снаружи: три «Бурлака» так и не сдвинулись с места, ГАЗ с водооткачкой остался в Котласе, а по городу их было всего десять...
Вдруг щёлкнула дверь. Внутрь зашла женщина, которую, страхуя, провёл «Ливси». Карельский встал из-за стола, но ничего спросить не успел:
– Солнечный удар!
– Говоришь им, говоришь – кепки носите... – проворчал Карельский и прочесал пальцами волнистые волосы, выгоревшие на висках.
Женщина еле передвигала ногами. Она громко дышала, и с покрасневшего лица капал пот.
– Где вы её нашли вообще? Нормальные люди сейчас далеко от города и вентиляторов не уходят.
– Патруль как-то проворонил её. Неизвестно, откуда она. Наши на «Севере» привезли.
– Тогда надо ППС дать информацию, а то будут нам потом глаза мозолить.
Фельдшер уложил женщину на кушетку и достал контейнер из «аптечки». На лоб женщины лег прохладный освежающий компресс.
– Сань, у тебя осталось что-то с завтрака?
– А что? – Карельский нахмурил брови.
– Она с детьми плыла на плоту. Есть хотят.
– Ну так скажи Артёму, пусть сводит в столовую. Где он?
– Да не знаю, – ответил «Ливси», не отвлекаясь от пострадавшей.
Карельский нехотя выбрался из-за стола. Раскрыв небольшую щёлку, Александр посмотрел наружу. У внедорожника сидели две девочки двойняшки в одинаковых панамах. Они сидели на раскладных стульях и беззаботно дрыгали ногами. Одна держала в руках бутылку с лимонадом. Он обернулся на лежащую в обмороке женщину. Набрав воздуха, он постарался улыбнуться и широко открыл дверь.
– Девочки, есть хотите?
Дети с удивлением посмотрели на мужчину. Сидящая с бутылкой девочка прижала её к себе, будто спасатель пришёл допить её лимонад.
– Не выпью, не бойся. От него ещё больше пить хочется.
– Дядя спасатель, а когда вы маму нам вернёте?
– Идите к маме, посидите внутри. Надышитесь ещё.
Уже две недели он пребывает в тревожном омуте, а тут ещё и дети. Карельский любил детей, но быстро терял самообладание, поэтому учителем он так и не стал. Он прошёл мимо переносных генераторов и оглянулся. Прибившаяся к берегу аэролодка с гигантским винтом слабо выбивалась из едкого смога. В его сторону приближался Артём Мазанский – из его экипажа. Он махнул Карельскому, тот в ответ потеребил кепку.
– Мы почти погасили очаг в пятом квадрате, как у болот вспыхнуло... ещё и движок у полиции немного забарахлил, – сказал Мазанский и снял на ходу оранжевый жилет. – Коптеров не хватает.
– Ну и что мне теперь? – пробубнил Александр. – Час от часу не легче. Ты чего девочек не отвёл поесть?
– Так... их Ливси принял, я думал, он всё проконтролирует, – Мазанский приспустил респиратор, и его голос зазвучал чётче.
– Хочешь что-то сделать – делай это сам, лейтенант. Отведи девочек в пищеблок, путь их накормят. Документы у женщины были?
– Конечно... – Мазанский подбирал форму обращения, – товарищ капитан! Всё из аэролодки сейчас Набиуллин занесёт в «Бурлак».
– Зачем к нам? Устроили из нашей бытовки чёрт знает что! Почему Ливси к нам аппаратуру переместил?
– Завтра уже точно будет техника, нужно немного потерпеть. Кто ж знал-то?
Они пересекли лагерь, и общение перешло из официального в приятельское. Артём опять шёл в респираторе, а Александр прикрывался воротником. Около старой водонапорной башни показался пищеблок. Вид совершенно не вызывал аппетит: на другом берегу забытая деревня с почерневшими ветхими домами, а у стен плавник, мусор и чайки, нагло кружащие над головами.
– А так зону пять почти потушили, – повторился Артём, будто хвалился.
– Ту самую, у которой лесника нет?
– Ага.
– Это хорошо, но так смешно, Тём.
Мазанский не отвечал. Не один только Карельский злорадно посмеивался над незначительными победами. Каково это: задыхаться от смога и тушить бесконечные очаги возгорания, когда вода затапливает целые города и вырывает деревья с корнями?