К Карельскому подсел Ливси, смеха которого уже давно не слышно, и оба изучали брошюру, пока не прошипела рация:
– Чайка вызывает четвёртый экипаж! Карелия, Приём.
– Карелия, сержант Набиуллин на связи, – ответил юноша и подёргал рукой, сгоняя часы к запястью.
– Капитан Карельский рядом?
Александр отдал папку фельдшеру и подошёл к приёмнику.
– Здесь.
– Запоминайте адрес...
Набиуллин прождал и сообщил:
– Чайка, мы постовой спасательный экипаж, а не меди... – уверенный толчок в сторону не дал договорить.
– Все скорые на вызовах. По симптомам – кишечная инфекция; не исключено, что Пандора-девять. Температура, покраснение, зуд в глазах, недомогание и затруднённое дыхание. Мужчина – пятьдесят три года, женщина – пятьдесят.
– Принято. Конец связи.
– Все экипажи... эпидемия? – спросил он фельдшера и уткнулся взглядом в открытую папку.
– Нельзя исключать. Либо просто мало людей на посту...
– А...
– Мне в больнице сказали, что ещё полгода назад сокращение было и многие перед наводнением ушли из-за невыплат.
– Вот так оно и бывает: клятва клятвой, а как не платят: я – не я, и жопа не моя, – возник голос Мазанского с палубы.
Фельдшер демонстративно кашлянул. Карельский отошёл и стал всматриваться в карту.
– Жить-то людям надо? – возмутился Ливси. – Они не эгоисты, они просто погружены в такие условия, что они винтики, а не врачи. Винтикам – можно бесконечно зарплаты понижать, а они всё равно держаться за работу будут, потому что в противном случае их вышвырнут на фиг.
– А чего тогда на врачей шли? Знали, на что подписываются!
– Неужели связь доходит только в этот координационный центр? – спросил Карельский. – Не проще связь наладить на службы сразу? Так же быстрее люди получат помощь! Ладно, давай дальше влево пойдём, как по карте.
Уровень воды поднимался день за днём. Машины, по которым прокладывался путь, скрылись из виду, гати пришлось заменять понтонами. По пути им встретилась насосная станция, от которой на виду осталась лишь покосившаяся труба. Чуть поодаль виднелись уже руины завода, поросшие за десятки лет небольшой густой рощей. Там покачивался катер с охраной – на территории открылось производство фильтров.
Через пять минут они были в частном секторе. Нужный дом они отыскали по номеру, который мелом был выведен на всю стену второго этажа. Мазанский присвистнул и высказался:
– Я удивлён, как звонок из этой дыры вообще дошёл.
Фельдшер и Карельский надели маски, перчатки, очки и зашли в дом через открытое окно. Их встретила женщина, еле держась на ногах. Муж никак не отреагировал на появление врача. Он лежал, закрыв глаза, и громко хрипел. У кровати стояло пластмассовое ведро, от которого даже через маску чувствовался резкий запах. На втором этаже была одна комната, сюда и перенесли все припасы. Банки, туалетная бумага, вещи. Спальня превратилась в кладовку.
Фельдшер усадил женщину и стал проверять зрачки, Карельский принялся за оформление карты пациента. Глаза у женщины были красные, будто она не спала несколько дней. Как только фельдшер отпрянул от пострадавшей, женщина принялась их чесать. Через несколько минут мужчину поднял с койки рвотный позыв. Вырвало его в то же ведро. Человек с измученным заплывшим лицом, будто слепленным из глины, отплевался и стал упрашивать хриплым голосом:
– Во... ды... воды. Дайте воды.
Женщина оперативно подошла к кастрюле, зачерпнула оттуда стакан воды и протянула его мужу. Фельдшер взял анализы, начал осматривать руки, попутно задавая вопросы:
– Откуда вода?
– Дождевая.
– Как часто у вас рвота и диарея?
– За утро уже три раза. У меня была кровь. Помогите нам, пожалуйста! Что нам делать?
Мужчина тяжело плюхнулся на кровать.
– Собирайтесь. Вам нужна госпитализация. Предполагаю, у вас палочка. Затрудненное дыхание есть?
– У мужа с ночи. Мы пытались ещё тогда дозвониться до вас.