– А есть у тебя хорошие новости, Ливси?
– А как же! Есть те, которые пока не умирают.
– Шикарно.
– Если воду не привезут – каюк. Так людей жалко... но мы не можем всем давать из своих пайков.
Александр сверился с картой и подхватил:
– Нам тоже Туробоев приказал экономить воду, так что водопой не устраиваем. Сегодня вечером все ждём продовольствие. Весь Котлас ждёт. Распределение в штабе.
Глава 3. Долгожданная вода
Оповещение населения было самым громким с начала потопа. Каждый спешил с опасением, что воды не достанется именно ему, ведь перед прибытием судов кто-то подогрел панику слухом, что гуманитарки насобирали мало. Понтоны погружались в воду из-за толп, многие занимали очередь, не вылезая из лодок, и те, кто приплывал заранее, уже стали получать продовольствие по нормам: десятилитровая бутыль с пластмассовой ручкой, пачка сухарей, чайных пакетиков и сахара в кубиках. Вскоре толпы начинали интересоваться, завезли ли топливо, так как многие заправки перестали его выдавать.
Соседи собрались всем двором, и поплыли на двух лодках. На дежурстве осталась одна квартира. На таких смотрели особенно косо, потому что оравы забирают больше, чем молчаливый одиночка.
Когда уже стемнело, жильцы возвращались с нагруженными лодками. Им не терпелось как можно скорее распаковать продукты и вновь ощутить привкус старой жизни. Хотелось снова собраться вместе и приготовить общий ужин. Никто не мог объяснить эту мистику, но почему-то именно ужин такого формата прогонял голод. Растягивали ожидание хозяйскими делами: подсчитывали еду, воду и топливо, чистили моторы. Ожидали, пока кухня не созовёт всех в подъезд.
Смотря на продукты, которые тебе передал кто-то из другого города, понимаешь, что ты не забыт. Ты бережно берёшь бутылки, каждый раз вспоминая добрым словом тех, кто пожертвовал этим.
Но скоро эти гостинцы стали незаслуженно обладать плохой репутацией. После ужина, ночью, многие опять встретились: у жильцов ухудшилось самочувствие. Сильно кружилась голова, слабость всё сильнее овладевала телом, резало в животе. Это было так неожиданно, что поначалу нельзя было найти того, кто поплыл бы за помощью. Здоровые себя накручивали, и им начала казаться тошнота. Ирина помогала, чем могла, мужу и дочери. В промежутки, когда они затихали, она стояла у окна и переступала с ноги на ногу.
– Врач! Врач! Приехали! – донеслось с улицы.
Во двор приплыл катер Игнатьича. Вместо группы Карельского, которую уже все знали, прибыл женский экипаж с невзрачными медсёстрами и майором внутренней службы. Юрий прекрасно помнил её с начала потопа, когда она читала инструктаж во дворце культуры. Женщина хоть и была похожа на вытянутого оловянного солдатика, но невозможно было не заметить её лица: оно всегда было бодрым, большие карие глаза смотрели на всё с сочувствием и материнской добротой.
Освещая себе путь фонариками, работники разбились по парам. Константинова держала большой пластиковый кейс с гремящими пробирками. Один брал анализы слизистых, рвоты и запасов воды, другой занимался осмотром.
Квартира наполнялась кисловатым запахом рвоты. Тела быстро потели, начинался жар. Хотелось пить, но брать воду было страшно.
– Как к вам можно обратиться? – спросила уставшая Ирина.
– Давайте на «ты». Ксюша.
– Ира. Можете меня тоже осмотреть? Меня тоже тошнит, кажется.
– Шур, дай фонарик на минутку.
Константинова осмотрела глаза.
– Живот? Какие-то ещё симптомы есть?
– Нет, просто тошнит.
– Никаких симптомов не вижу. Это нервное. Вы пройдите на балкон, к свежему воздуху.
– Да какой он свежий?! Тухлятиной воняет.
– А вы во двор. Там у вас зловонье это не так сильно чувствуется. Рыбу дохлую уже убрали, просто запах очень стойкий. У нас в штабе ещё сильнее воняет. Природа нас подгоняет, чтобы мы скорее всех эвакуировали. Давайте, не мешайте работать. Мы быстро. Шура, я пойду соберу анализы и вернусь.
Наташа дышала, будто совершила марш-бросок. Борис держался и даже пытался поддерживать разговор.
– Вы лучше не разговаривайте. Может прогрессировать, – посоветовала медсестра через маску.